Правда о деле Гарри Квеберта

Столик номер 17 впредь до новых указаний зарезервирован за ним. Он должен быть всегда свободен для него.

    Тамара Куинн

Все перевесила бутылка с кленовым сиропом. Едва она ее поставила на поднос, как он покачнулся; пытаясь его подхватить, она сама потеряла равновесие, и поднос вместе с ней с оглушительным грохотом полетел на пол.

Гарри перевесился через стойку:

– Нола? Все в порядке?

Она встала, слегка оглоушенная:

– Да-да, я…

С минуту оба созерцали масштабы бедствия – и расхохотались.

– Не смейтесь, Гарри, – в конце концов ласково упрекнула его Нола. – Если миссис Куинн узнает, что я опять уронила поднос, мне влетит.

Он обогнул стойку и, сидя на корточках, стал помогать ей собирать осколки стакана, валявшиеся в месиве из горчицы, майонеза, кетчупа, кленового сиропа, масла, соли и сахара.

– Что за черт, – поинтересовался он, – кто-нибудь может мне объяснить, почему в последнюю неделю, стоит здесь что-нибудь заказать, как мне непременно приносят все приправы зараз?

– Это из-за инструкции, – объяснила Нола.

– Инструкции?

Она указала глазами на прилепленный за стойкой листок; Гарри встал, взял его в руки и стал читать вслух.

– Гарри, нет! Что вы делаете? Вы с ума сошли! Если миссис Куинн узнает…

– Не волнуйся, никого же нет.

Было семь часов утра; в “Кларксе” было еще безлюдно.

– Это что еще за инструкция?

– Миссис Куинн дала указания.

– Кому?

– Всему персоналу.

Их разговор прервало появление первых посетителей; Гарри немедленно вернулся за свой стол, а Нола поспешила приступить к своим обязанностям.

– Сию минуту принесу вам другие тосты, мистер Квеберт, – торжественно провозгласила она и исчезла на кухне.

За маятниковыми дверьми она секунду постояла в задумчивости и улыбнулась сама себе: она любила его. С той первой встречи на пляже, две недели назад, с того самого чудесного дождливого дня, когда она случайно пошла прогуляться возле Гусиной бухты, она любила его.

Она это знала. Чувство было не похоже ни на что другое, оно не обманывало: она ощущала себя другой, более счастливой; дни казались ей прекраснее. А главное, когда он был здесь, сердце у нее билось чаще.

После сцены на пляже они пересекались дважды: у супермаркета на главной улице, а потом в “Кларксе”, где она по субботам работала официанткой. И при каждой встрече между ними происходило что-то особенное.