Небесные тени

Конечно, это довольно слабое утешение, но это все, что у меня осталось…

Хальфдан скрестил руки на груди, оглядел мои узы, потом цокнул языком, делая вид, будто огорчен.

– Вот незадача! Похоже, твои цепи слишком короткие и не дадут тебе нагнуться до земли. Сегодня тебе придется узнать, что такое голод, Палач.

«Можно подумать, я никогда прежде с ним не сталкивался… Как будто в детстве меня никогда не лишали этой отвратительной каши, пищи простого народа, в качестве наказания за мыслимые и немыслимые прегрешения…»

Очевидно, Сефиза не рассказала своим друзьям о моих юных годах, проведенных в Стальном городе, среди обычных людей.

Тем лучше, по крайней мере, один из моих секретов остался нераскрытым.

Хальфдан наконец решился сократить разделявшее нас расстояние. На его лице все отчетливее проступала злоба. Он схватил меня за волосы и приблизил свое лицо к моему, чтобы сподручнее было меня запугивать.

– Скажи, каково это – оказаться на другой стороне? Теперь ты будешь бояться, а не запугивать других! Ты же в ужасе, признайся! Потому что – не буду тебе лгать – у тебя есть все причины для страха.

Я не знаю никого, кто не изнывает от желания тебя растерзать, чтобы отомстить за все, что ты заставил нас пережить за время твоей службы императору. А теперь мы узнае?м, что ты, оказывается, один из отпрысков этого поганого тирана, самый отвратительный из всех, мерзкий плод гнусного межвидового изнасилования!

Мои крылья резко рванулись вверх и с глухим стуком ударились о потолок, прежде чем я сумел осознать и предотвратить это движение.

Кажется, эти растущие из моей спины штуковины совершенно мне не подчинялись. Они меня выдали, показав стоявшему передо мной молодому человеку, насколько оскорбительны для меня его слова.

Он мог говорить что угодно о моем отце, а также о братьях и сестрах, однако упоминание матери и обстоятельств моего зачатия вызывало у меня тошноту.

Я ничего не знал о том, как именно Орион осуществил эксперимент, в результате которого я появился на свет.

Я всегда гнал от себя подобные мысли. Мне было невыносимо представить даже на долю секунды, что предположения Хальфдана могут оказаться правдой.

– Смотри-ка, а ты, оказывается, способен на обычные человеческие эмоции, – насмешливо протянул молодой человек и прищурился. – Так значит, тебе не нравится слушать про свою мамочку, грязное чудовище?

Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь контролировать себя и не поддаваться на гнусные провокации.