Небесные тени

Как и накануне, Гефест сделал вид, будто понятия не имеет, где находится юноша, и солдаты его отца почти не настаивали, не имея веских причин сомневаться в его словах.

Тем не менее его предательство вскроется рано или поздно. Орион так могущественен, а его ментальные когти царапают все больнее и точнее. Еще чуть-чуть – и император сможет заглянуть за пелену черного тумана, которой Гефест заволок свой разум. К этой защите бог механики прибег, следуя мудрому совету Прозерпины. И тогда все будет кончено…

Внезапно из соседнего помещения донеслись крики боли, выводящие Гефеста из задумчивости.

Он поспешно подошел к изголовью койки, на которой лежал окровавленный легионер – недавно бог снял с несчастного последние остатки божественной брони. Удивительно, но парень все еще цеплялся за жизнь.

Никогда еще никто не осмеливался проделать такой фокус, теоретически это вообще было невозможно…

Предполагалось, что, после того как человек становился солдатом Империи, куски зачарованного металла навечно сливались с его плотью, будучи напрямую соединенными с нервной системой.

В итоге Гефесту пришлось действовать с большой осторожностью, чтобы снять с бедного парня оставшиеся части экипировки. Из тела пациента пришлось удалить все ставшие теперь бесполезными оборванные провода и металлические детали. Операция оказалась чрезвычайно сложной. Кроме того, Гефест имплантировал пациенту устройство, гасящее ментальные волны, – он разработал его на скорую руку, чтобы защитить выжившего солдата от мысленных атак Ориона.

Теперь уже стало очевидно: ночное нападение, в ходе которого уничтожили большой отряд легионеров (и уцелел лишь один солдат, да и тот сейчас борется за жизнь), – это дело рук детей – носителей протезов, модифицированных Гефестом.

Если император засечет хоть одну неоднозначную мысль, хоть один обрывок подозрительного воспоминания, то вся работа Гефеста, все его надежды в один прекрасный день увидеть, как его отца свергнут, пойдут прахом.

Долю секунды Гефест колебался, не зная, как поступить: его пациент явно пребывал в смятении.

Юноша взмахивал руками, словно отбиваясь от невидимого противника, хотя, по правде говоря, должен был лежать неподвижно – предполагалось, что он и пальцем не сможет пошевелить.

Колоссальная доза болеутоляющих и успокоительных средств, которые Гефест ввел своему покрытому ранами пациенту, должна была погрузить последнего в глубокое беспамятство. Однако ничего подобного не произошло.