Небесные тени

Он аккуратно разжал пальцы молодого человека, держащие край его туники. Затем вколол легионеру изрядную дозу успокоительного, надеясь, что она не прикончит обессиленного пациента.

– Нет… – простонал юноша, мотая головой. – Только не сны! Сжальтесь, Ваша Светлость…

Руки легионера безвольно упали на койку, веки начали медленно опускаться, пока наконец окончательно не сомкнулись. Пациент погрузился в сон, так что страдания до поры до времени ему не грозят. Хотя это не совсем так. К нему вернулась способность видеть сны, а также способность думать самостоятельно, без внешнего управления – а это весьма суровое испытание…

Гефест осмотрел тонкий шрам за ухом солдата, оставшийся после вживления глушителя, крошечного предмета, на котором были выгравированы изобретенные богом механики руны.

Увы, он никак не мог проверить, работает ли это устройство или нет.

Верлен предлагал из раненого сделать Залатанного, подсоединив ему протезы, блокирующие мысленные атаки Ориона, однако Гефесту так и не удалось провести подобную операцию на взрослом человеке: до сих пор все подопытные, получившие измененные протезы, умирали.

Кроме того, принимая во внимание тяжелое состояние молодого человека, было очевидно: он не перенесет такой процедуры. Как только его нервов снова коснется зачарованный металл, бедняга просто умрет.

Раздался глухой стук, заставивший Гефеста подпрыгнуть от неожиданности: кто-то вошел в мастерскую.

Очевидно, отцовские стражники вернулись, только на этот раз по его душу.

Разве можно было всерьез надеяться, что после недавних событий его оставят в покое?

Бог не спешил выйти навстречу страже и направился в главный зал не торопясь. Едва он переступил порог, как обнаружил в зале около двадцати центурионов – они не стали ждать, когда им отворят.

Потом Гефест заметил высокую фигуру отца: Орион впервые явился в мастерскую лично.

– Тебе удалось спасти единственного выжившего в ходе вчерашнего нападения? – без предисловий поинтересовался бог-император.

Гефест напустил на себя равнодушный вид, притворившись, что его нисколько не смущает толпа солдат, вломившихся в его святая святых и стоящих вплотную к полкам, на которых размещены очень хрупкие детали.

– Да, отец. Однако боюсь, его разум не подлежит восстановлению. Учитывая нанесенные ему повреждения, предположительно необратимые, вам вряд ли удастся покопаться в его памяти…

– И все же это необходимо! – воскликнул бог богов, подходя к сыну.