Симфония времён

– Ты… ты способен на такое? Это ты-то? Выходит, ты умеешь создавать вещи, блокирующие мощь Ориона?

– Да, братишка, я могу это делать. Вдобавок эти протезы способны пробивать божественную броню – уверяю тебя, я не собирался наделять их еще и таким свойством, это вышло ненамеренно. Побочный эффект. Тем не менее, должен признать, я совершенно не сожалею о содеянном. Напротив…

Верлен отступил на шаг и сдвинул брови.

– Ты надо мной издеваешься…

– Конечно, я всегда имею обыкновение шутить, когда речь идет о моем предательстве и планах свергнуть в один прекрасный день нашего отца…

Верлен мгновенно помрачнел.

И все же бог не сомневался: Верлен ни за что его не выдаст – по крайней мере до тех пор, пока Сефиза остается вне подозрений в глазах императора.

Гефест ждал поток новых обвинений, готовился услышать из уст сводного брата отборные ругательства или, хуже того, нравоучительные наставления, достойные верного лакея Ориона, каковым бог механики всегда считал Верлена.

Удивительно, но ничего подобного не произошло.

Лоб юноши прочертила глубокая складка, словно он напряженно размышлял. Затем Верлен произнес, озабоченно хмурясь:

– Значит, Орион не может проникнуть в ее разум…

Очевидно, из всех ошеломительных откровений Гефеста он вычленил всего одно, наиболее для него важное.

– Не может, гарантирую. И прошу тебя, поверь: теперь, когда Сефиза получила статус официальной фаворитки Первого Палача и Первой Скрипки, она будет в гораздо большей безопасности, чем если бы ты продолжал прятать ее в своих покоях.

Гефесту показалось, что эта девушка обладает довольно непримиримым характером, кроме того, она весьма непостоянна. То, что ей довелось расти с чувством внутренней свободы, не испытывая необходимости постоянно контролировать свои мысли, вероятно, сделало ее импульсивной и дерзкой.

И все же, если у нее есть хотя бы немного здравого смысла, она сумеет за себя постоять и сможет с толком использовать свой счастливый билет, редкую способность, доставшуюся ей вместе с протезами.

– Но… ты отдалил ее от меня… – укорил брата Верлен. Судя по мгновенно ослабшему голосу, негодование молодого человека сменилось другим чувством, очень похожим на уязвимость.