Симфония времён

А посему я требую, чтобы по такому случаю она представилась мне, как того требуют правила. Я понятно выразился?

Я тяжело сглотнул: это требование стало для меня полной неожиданностью. За неимением лучшего я произнес, постаравшись вложить в свой ответ уверенность, которой на самом деле не испытывал:

– Разумеется, ваше величество.

– Прекрасно, а пока постарайся лучше контролировать свои ментальные стены. Если ты расширяешь их, прикрывая других, это явно вытягивает из тебя уйму сил. Неудивительно, что ты настолько ослаб…

Я втянул в себя воздух, сообразив, что Орион приписывает мне способности, которых у меня нет.

Кажется, отец предположил, что не может проникнуть в разум Сефизы из-за меня, что я вольно или невольно раскинул свои мысленные щиты и над ней тоже.

Как бы то ни было, я кивнул, не осмеливаясь возразить.

Мы с Гефестом зашагали вниз по лестнице, не смея говорить друг с другом, пока не окажемся как можно дальше от отца.

Лишь когда мы спустились на первый этаж, где нам предстояло разойтись в разные стороны, Гефест наконец посмотрел на меня.

– Ты тоже это видел, не так ли? – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Похоже, всемогущество Ориона дает трещину. Его мысленные когти лишь слегка поцарапали оболочку моего разума, а потом отступили. Быть может, у нас все же есть шанс…

Однако мне не верилось, что столь кратковременная слабость свидетельствует об упадке такого могущественного существа, как наш отец. Впрочем, Гефест находился подле Ориона тысячи лет, поэтому я рассудил, что ему виднее.

Как бы то ни было, меня вновь охватила тревога, не давая мыслить здраво. Облегчение, которое я испытал, избавившись от необходимости совершать казнь, длилось недолго, и на его место пришла паника, стоило мне только подумать о проклятом бале – ведь он состоится всего через два дня.

Во-первых, я ужасно нервничал при мысли о том, что вновь увижу Сефизу после удручающих событий того утра, когда мы с ней расстались, – я просто не представлял, как она отреагирует на мое появление.

Вот только увидеться с ней необходимо, вдобавок придется на глазах всех придворных и богов вести себя так, будто она – моя любовница, а потом еще вести ее к императору (кто знает, чем закончится эта встреча?) – к такому испытанию я был, мягко говоря, не готов.

– Шанс на что? – спросил я, скрестив руки на груди. Настроение мое ухудшалось тем стремительнее, чем больше я думал о предстоящем бале.