Кутящий Париж

Женщина, которая, по слухам, стоила так дорого Леглизу, была великолепная блондинка тридцати лет, с ослепительным цветом лица и голубыми глазами, с надменной и умной физиономией. Ее сгофрированные волосы разделялись пробором на темени, образуя два бандо на висках, и скручивались на затылке в высокий шиньон, прикрытый маленькой шляпой зеленого бархата, которая была подколота двумя бриллиантовыми шпильками. Тонкая талия, широкие плечи и упругий бюст госпожи де Ретиф были обтянуты атласным корсажем цвета нильской воды.

Из-под ее юбки, грациозно колебавшейся при каждом шаге, выставлялся кончик миниатюрной лакированной ботинки, а под складками платья слегка обрисовывались роскошные формы ног. Она говорила о чем-то самым приветливым тоном; молодая девушка слушала ее со сдержанным видом, тогда как Этьен Леглиз смеялся беззаботным, ветреным смехом.

– Вы так прямо и вернулись к своей прежней жизни? – продолжала госпожа де Ретиф. – Те, которые забыли вас легче всего, оказали вам наиболее нежный прием, И вам простили вашу бедность, увидав, что вы снова разбогатели.

– Свет так низок, – сказал Леглиз.

– По-моему, нет, – возразила мадемуазель Превенкьер, – он только равнодушен. Неужели ему горевать при каждой катастрофе? Да ведь это случается сплошь и рядом! Ему поневоле приходится смотреть хладнокровно на людские несчастия. Но память у него тверже, чем думают. Он вас узнает, когда увидит опять…

– В цветущем состоянии.

– Ну, разумеется! Разве на бедняков обращают внимание? Их надо жалеть, ободрять, оказывать помощь.

А это так скучно! Годы моего пребывания в Блуа я точно провела в путешествии. Меня увидели вновь такою же, как я была прежде: в тех же модных платьях и в собственном экипаже. Ничто не изменилось в моем образе жизни, и чувства моих знакомых остались прежними. Все это, пожалуй, далеко от рыцарского благородства, но зато необыкновенно практично.

– Во всяком случае, вам надо отдать справедливость: вы отлично делали шляпы, – подхватил, смеясь, Этьен. – И у моей жены был прекрасный образец вашего вкуса, который был удивительно ей к лицу…

– Вот как, – вымолвила госпожа де Ретиф, бросая на него вопросительный взгляд; она не знала, как молодая девушка примет это напоминание о ее недавнем прошлом.

– О, для госпожи Леглиз было нетрудно сделать шляпу к лицу! – спокойно возразила мадемуазель Превенкьер. – Однако вы еще помните этот маленький эпизод? Какая же у вас память!

Они вошли в гостиную, и Томье тотчас увидал их.