Мегрэ и старая дама

Через несколько минут за ней прошла Роза. Она обычно помогала хозяйке лечь в постель и подавала ей снотворное.

– Она же его и готовила?

– Нет. Валентина заранее закапывает лекарство в стакан с водой.

– Арлетта больше не поднималась?

– Нет. И в половине двенадцатого Роза тоже легла спать.

– А около двух часов она начала стонать?

– Это время называют Арлетта и ее мать.

– И значит, по-вашему, между полуночью и двумя часами в комнате Арлетты находился мужчина, с которым она приехала из Парижа? А вам неизвестно, чем занимался Тео этой ночью?

– До сих пор у меня не было времени выяснить это, и, признаюсь, мне даже и мысль такая не приходила.

– Что ж, пойдем завтракать.

– С удовольствием.

– А здесь можно заказать ракушки в соусе?

– Думаю, можно. Хотя не уверен. Я только знакомлюсь с меню.

– Сегодня утром вы побывали в доме родителей Розы?

– Только в первой комнате, где стоял гроб.

– Нет ли у них ее хорошей фотографии?

– Могу спросить.

– Сделайте это. Возьмите все фотографии, какие только сможете найти, даже детские, всех возрастов.

Кстати, сколько ей было лет?

– Двадцать два или двадцать три. Рапорт составлял не я, и…

– Она, кажется, давно служила у старой дамы?

– Семь лет. К Валентине она поступила совсем молоденькой, еще при жизни Фернана Бессона. Плотная, румяная девица, с пышным бюстом…

– Она никогда не болела?

– Доктор Жолли ничего об этом не говорил. Думаю, что он сказал бы мне.

– Хотелось бы знать, были у Розы поклонники или, может быть, любовник?

– Я тоже подумал об этом.

Как будто нет. Она была очень серьезной девушкой и редко выходила из дому.

– Может быть, ее не отпускали?

– Я не совсем уверен, но похоже, что Валентина строго следила за ней и неохотно давала выходные.

Все это время они гуляли вдоль берега. Мегрэ не сводил глаз с моря, но словно даже не замечал его. Все было кончено. Утром в Бреотэ-Безвилле он еще испытал приятное волнение. Игрушечный поезд напомнил ему о прежних каникулах.

А сейчас он уже не замечал цветных купальников женщин, ребят, растянувшихся на гальке, не ощущал йодистого запаха водорослей. Лишь мельком осведомился, будут ли к обеду ракушки в соусе. Голова его была заполнена новыми именами, которые он пытался разместить в своей памяти так, как сделал бы это в своем кабинете на набережной Орфевр.

Вместе с Кастэном он уселся за стол, накрытый белой скатертью, на котором в узкой вазе поддельного хрусталя стояли гладиолусы.