Мегрэ и убийца

Он, видимо, шел несколько впереди нас, но у меня была одна забота: дождь и лужи… А может, он прятался в каком-нибудь подъезде…

– И вы его заметили…

– Уже дальше, за кафе; там еще горел свет.

– Разглядели, как он был одет?

– Вчера вечером мы говорили об этом с женой. Нам обоим показалось, что на нем был светлый непромокаемый плащ с поясом. Он шел легкой походкой, очень быстро.

– Преследовал молодого человека в куртке?

– Нет, шел быстрее, словно хотел нагнать или обогнать его.

– На каком расстоянии от них вы находились?

– Может, метрах в ста… Я могу показать.

– Тот, что шел первым, не оборачивался?

– Нет. Другой его догнал. Я увидел, как он поднял руку и опустил… Ножа я не заметил… Он ударил несколько раз, и парень в куртке упал ничком на тротуар. Убийца зашагал по направлению к улице Шмен-Вер, но потом вернулся. Он, наверное, нас видел – мы были уже метрах в шестидесяти. Но все же наклонился и нанес еще несколько ударов.

– Вы не погнались за ним?

– Знаете, я довольно полный, к тому же у меня эмфизема.

– Шума отъезжающей машины не слышали?

– Пожалуй, нет… Не обратил внимания.

Жанвье машинально, без всяких указаний Мегрэ, стенографировал.

– Вы подошли к раненому и…

– Вы видели то же, что и я. Куртка в нескольких местах была разорвана, на ней выступила кровь. Я тут же вспомнил о докторе и бросился к господину Пардону, а Лючии велел оставаться на месте.

– Почему?

– Не знаю. Мне показалось, что оставлять его одного нельзя.

– Жена рассказала что-нибудь, когда вы вернулись?

– Пока я бегал, мимо, как нарочно, никто не проходил.

– Раненый что-нибудь говорил?

– Нет. Дышал с трудом, в груди что-то булькало. Лючия может подтвердить, но сейчас она очень занята.

– Больше ничего не припомните?

– Ничего. Я рассказал все, что знаю.

– Благодарю вас, Джино.

– Как поживает госпожа Мегрэ?

– Спасибо, хорошо.

Сбоку от лавки узкий проход вел во двор; там в застекленной мастерской работал паяльщик. В квартале было много таких дворов и тупиков, где трудились мелкие ремесленники.

Они пересекли улицу, прошли немного, и Мегрэ открыл дверь кафе «У Жюля». Днем там было почти так же темно, как вечером, и горел молочный плафон. У стойки, облокотившись, стоял неуклюжий мужчина, между брюками и жилетом виднелась выбившаяся рубашка.