Мегрэ сердится

Потом приподняла свой фартук, полный стручков, не зная, куда их высыпать, и наконец развязала его: ведь она никогда бы не позволила себе подойти к двери в затрапезном виде.

Молоток стукнул еще раз, два, три раза – повелительно, прямо гневно. Мегрэ послышались приглушенные звуки автомобильного мотора. Он по-прежнему стоял, склонившись над баклажанами, в то время как его жена поправляла свои седые волосы перед маленьким зеркалом.

Едва она успела скрыться в тени дома, как распахнулась маленькая калитка со стороны переулка, которой пользовались только хорошие знакомые супругов Мегрэ, и показалась старая дама в трауре, высокомерная и в то же время такая забавная, что ее появление, должно быть, надолго запомнилось комиссару.

Постояв секунду у калитки, она легким решительным шагом, который так не вязался с ее возрастом, направилась прямо к Мегрэ.

– Послушайте, голубчик… Только не вздумайте говорить, что вашего хозяина нет дома… Я уже навела справки…

Она была высока, сухопара, с морщинистым лицом, на котором от жары сквозь густой слой пудры проступали капельки пота.

На ее лице особенно заметны были глаза – необыкновенно черные и необыкновенно живые.

– Сейчас же ступайте и скажите ему, что Бернадетта Аморель проехала сто километров, чтобы поговорить с ним.

У нее, конечно, не хватило терпения дожидаться перед закрытой дверью. Она к такому не привыкла. Она уже успела расспросить соседей, и ее не обманули закрытые ставни на окнах.

Показал ли ей кто-нибудь маленькую садовую калитку? Едва ли.

Она и сама могла найти ее. И теперь она направлялась к маленькому тенистому дворику, куда только что вернулась хозяйка дома.

– Пойдите и передайте комиссару Мегрэ…

Мадам Мегрэ недоумевала. Ее муж, тяжело ступая, шел вслед за старой дамой, лукаво поглядывая на нее. Потом он сказал:

– Если вы потрудитесь войти в дом…

– Бьюсь об заклад, что он уже храпит после обеда. А что, он по-прежнему такой же толстый?

– Вы его хорошо знаете?

– А какое ваше дело? Ступайте и скажите, что его ждет Бернадетта Аморель, а остальное вас не касается.

И, тут же спохватившись, порылась в черном бархатном ридикюле с серебряным замком, какие были в моде еще в начале века.

– Возьмите! – И старуха протянула ему несколько франков.

– Простите, мадам Аморель, но я вынужден отказаться. Видите ли, я и есть бывший комиссар Мегрэ.

И тут старуха изрекла фразу, которая им надолго запомнилась.