Мегрэ у министра

Простите, что задал такой вопрос. А теперь мне пора, господин министр.

Оба встали, и Пуан протянул комиссару свою огромную волосатую руку.

– Это я прошу у вас прощения за то, что впутал вас в эту историю. Но я был настолько растерян, настолько выбит из колеи…

Теперь он передал свою судьбу в чьи-то руки, и у него полегчало на душе. Он заговорил обычным голосом, зажег люстру, открыл дверь.

– Вам нельзя появляться у меня в министерстве: это вызовет кучу вопросов, вы ведь человек известный. И звонить мне не получится.

– Я найду способ связаться с вами, когда возникнет надобность. А вы в любое время можете звонить мне по вечерам из автомата, как позвонили сегодня. Если меня не застанете, можете все передать жене.

Им обоим в один и тот же момент пришла одна и та же мысль, и оба не смогли удержаться от улыбки. Уж больно они походили на двух стоящих перед дверью заговорщиков.

– Доброй ночи, господин министр.

– Спасибо, Мегрэ. Доброй ночи.

Комиссар не стал вызывать лифт. Спустившись с пятого этажа, он попросил консьержку открыть дверь и сразу окунулся в уличный туман, который стал еще гуще и холоднее. Чтобы поймать такси, надо было дойти до бульвара Монпарнас. Он свернул направо, держа в зубах трубку и засунув руки в карманы, но не успел пройти и двадцати метров, как прямо перед ним загорелись фары какого-то автомобиля и заработал включенный кем-то мотор.

Туман искажал все расстояния. На миг Мегрэ показалось, что машина движется прямо на него, но она проехала мимо, осветив его на несколько секунд рассеянным светом фар.

Он не успел поднять руку, чтобы прикрыть лицо. Впрочем, это наверняка было бесполезно.

Возможно, кому-то во что бы то ни стало надо было выяснить, кто засиделся у министра на квартире, где так поздно горел свет.

Мегрэ пожал плечами и пошел дальше. По дороге на него чуть не налетела какая-то парочка влюбленных, которые шли под ручку, целуясь на ходу.

В конце концов он поймал такси. У него на бульваре Ришар-Ленуар тоже светились окна. Он, как всегда, достал ключи, а его жена, как обычно, открыла дверь раньше, чем он вставил ключ в замок. Она была в ночной сорочке, босиком, с припухшими от сна глазами и поспешила снова улечься в теплую ямку, которую оставила в постели.

– Который час? – послышался из спальни ее голос.

– Десять минут второго.