Мегрэ у министра

Дебаты по поводу строительства в Клерфоне шли в течение пяти лет, мнения разделились, и тогда кто-то из депутатов, не помню кто, предложил запросить отчет у технического специалиста с непререкаемым авторитетом. Он назвал имя Жюльена Калама из Национальной школы мостов и дорог. Тот запросил определенное время на изучение вопроса и даже выехал на место в Верхнюю Савойю. Составленный им отчет должен был поступить в комиссию.

Мегрэ, кажется, начал что-то понимать.

– И отчет был неблагоприятным?

– Подождите.

Когда премьер-министр говорил со мной об этом деле, он уже отдал приказ разыскать отчет в архивах Кабинета министров. Он должен был находиться среди документов комиссии. Но дело в том, что не нашли не только этот отчет, но бесследно исчезла и часть других отчетов. Понимаете, что это значит?

– Что кто-то заинтересован в том, чтобы эти сведения никогда не были опубликованы?

– Читайте вот это.

Он показал еще одну выдержку из «Молвы», тоже короткую, но не менее угрожающую.

ДОСТАТОЧНО ЛИ ВЛИЯТЕЛЕН АРТЮР НИКУ,

ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ ПУБЛИКАЦИИ ОТЧЕТА КАЛАМА?

Мегрэ это имя было известно, как и многие другие имена. Фирма «Нику и Совгрен» упоминалась везде, где речь шла о строительстве дорог, мостов или шлюзов.

– Строительством в Клерфоне занималась фирма «Нику и Совгрен».

Мегрэ уже начал жалеть, что приехал. Он чувствовал симпатию к Огюсту Пуану, но история, которую тот рассказывал, вызывала у него ту же неловкость, что вызвала бы скабрезная шутка, произнесенная в присутствие дамы.

Он пытался понять, какую же роль мог сыграть Пуан в трагедии, унесшей жизни ста двадцати восьми детей. Еще немного, и он спросил бы напрямик: «А вы-то тут при чем?»

Он догадывался, что в деле оказались замешаны политики, и, возможно, высокого ранга.

– Я постараюсь закончить как можно скорее. Премьер-министр поручил мне тщательно изучить все архивы моего министерства. Национальная школа мостов и дорог находится в прямом подчинении у Министерства гражданского строительства.

Логично было бы заключить, что в наших архивах сохранилась хотя бы одна копия отчета Калама.

Снова прозвучали теперь уже знаменитые слова: Отчет Калама.

– И вы ничего не нашли?

– Ничего. Мы безрезультатно перерыли даже чердак, все эти тонны запыленных бумаг.

Мегрэ заерзал, ему стало неуютно в кресле, и собеседник это уловил.

– Вы не любите политику?

– Признаться, не люблю.

– Я тоже.