Поезд из Венеции

Пока машина разворачивалась, Кальмар заметил на одном из балконов облокотившуюся на перила парочку, на другом – ребенка в красном, как и у его дочки, купальном костюме, присевшего на корточки возле ярко раскрашенной игрушечной тележки, а на пятом этаже он даже разглядел женщину, принимавшую солнечную ванну, – она тоже лежала на животе, как и та…

Ну а как он должен был поступить? Кальмар вспомнил, что в гостиной мадемуазель Штауб стоял телефон. Разве он не обязан был сразу позвонить в полицию? Но ему это и в голову не пришло.

Что бы Кальмар ответил полицейским, если бы те застали его в чужой квартире у трупа незнакомой женщины, в городе, куда он приехал впервые в жизни?

«– Мне поручили передать ей этот чемоданчик…

– Кто?

– Не знаю. Какой-то пожилой человек. Он ехал со мной в одном купе из Венеции.

– Его фамилия? Адрес?

– Не знаю.

– Почему он поручил это вам?

– Потому что он ехал в Женеву, а здесь поезд стоит всего три-четыре минуты.

– Есть ведь и другие поезда.

– Ему надо было попасть на самолет в Куантрене.

– Какой рейс?

– Он мне не сказал.

– Но он доверил вам этот портфель и сообщил, что намерен лететь самолетом?

– Да.

– Значит, сейчас он находится на пути в Женеву?

– Не думаю.

– Почему?

– Потому что после Симплонского туннеля я его больше не видел.

– Вы полагаете, что он сошел с поезда посреди туннеля?

– Не знаю.

– Но, несмотря на это, вы принесли сюда чемоданчик? Где же он вам его вручил?

– Он дал мне не чемоданчик, а ключ от автомата номер сто пятьдесят пять в багажном отделении. Я запомнил номер. И еще он дал мне разменную монету и десять швейцарских франков на такси».

Все это звучало бы крайне неубедительно. Кальмар представил себе сцену с полицейскими, затем то же самое у полицейского комиссара и в кабинете следователя.

Но ведь он не сделал ничего дурного! По существу, у него даже не было желания оказывать услугу незнакомцу. Тот, можно сказать, принудил его, и этот чемоданчик попал к нему в силу случайного стечения обстоятельств. И не по доброй воле он вошел в дверь Арлетты Штауб, имя которой было ему неизвестно еще несколько минут назад, хотя листок с ее адресом и лежал у него в бумажнике.

Она в самом деле была мертва, рука ее уже окоченела.