Три комнаты на Манхэттене

Шарль вернулся из Парижа нынче утром и тоже мне звонил… Излишне говорить, что он без злобы не может слышать вашего имени… Утром все чуть было не уладилось… Когда полиция пришла за Маню, он улизнул на чердак и попытался покончить с собой… Или револьвер отказал, или, находясь в лихорадочном состоянии, Маню забыл спустить предохранитель… А может быть, решил разыграть комедию, что тоже не исключено… Так или иначе, если бы произошел несчастный случай, нам легче было бы замять дело… То, что он виноват в убийстве, не подлежит никакому сомнению, тем более что попытка самоубийства выдала его с головой… Но давайте предположим на минуту, что, желая отомстить, он втянет в это дело вашу дочь, Эдмона и всех их друзей… Согласитесь, что весь город, ваши родные и друзья достаточно долго уважали ваше желание жить в одиночестве и молчали о ваших маниях, пристрастиях и чудачествах… Теперь создалось серьезное, я бы сказал, даже трагическое положение…

Лурса, закурив сигарету, сказал:

– Нельзя ли ввести Маню?

Однако он был взволнован.

Он ждал Маню! Ему не терпелось увидеть его вновь! Он завидовал Карле, которая накануне бегала по всему городу, разнося записки от Николь! Завидовал своей дочери, сидевшей на скамейке в суде в обществе жандармов и воров, рядом с плачущей матерью; завидовал дочери, которая невозмутимо бросала вызов всем тем, кто нарочно шнырял взад и вперед, глядя на нее с жалостью и любопытством.

С ним произошло нечто удивительное, неожиданное, настоящее потрясение! Он вылез из своей берлоги! Вышел в город, на улицу!

Он вдруг увидел Николь за обедом, Николь, которая за неимением горничной сама поднималась и принимала блюда у подъемника, ставила их на стол, не проронив ни слова.

Он видел Маню… Слышал Джо Боксера… Он посетил эту подозрительную харчевню с двумя девицами, за которыми из-за приоткрытой двери следит их матушка в халате…

Ему захотелось…

Было чудовищно трудно не только произнести это вслух, но даже сформулировать свою мысль про себя, тем более что все это было для него непривычно и он боялся смешных положений.

Он не осмелился докончить: «захотелось жить». Может быть, лучше сказать: «захотелось драться»? Это, пожалуй, точнее.