Три комнаты на Манхэттене

Вначале их была всего жалкая горсточка: Эдмон Доссен, которого родители послали в санаторий в Швейцарию, сын колбасника Дайа, Детриво, которого в конце концов обнаружили в Париже на Центральном рынке, где он без гроша в кармане бродил вокруг повозок с овощами в надежде, что его позовут разгружать их… Потом Люска, которого каждый божий день можно было видеть на улице возле «Магазина стандартных цен», где шла распродажа и где он торговал грубыми охотничьими сапогами…

Потом Груэн, который редко встречался с членами шайки, но все же состоял в ней и который был сыном генерального советника!

В течение трех месяцев – за исключением последних недель – Эмиля Маню каждое утро под конвоем двух жандармов доставляли из тюрьмы в суд, и дни заключения текли так же медленно, как в книжной лавке Жоржа, были так же до мелочей регламентированы.

Хотя Дюкуп отлично знал, что подследственный понадобится ему не раньше десяти или одиннадцати часов, он требовал, чтобы Маню был в его распоряжении уже с восьми утра.

В этот ранний час в коридоре суда еще горел свет и уборщицы мыли полы.

Маню вводили в крошечный чуланчик, который отвели специально для него: грязные стены, скамья и в углу помятые ведра и щетки. Один из жандармов уходил выпить кофе и возвращался с газетой в руке, а от усов его попахивало ромом. Потом уходил второй. Свет электрической лампочки бледнел.

Над головой раздавались шаги: значит, явился Дюкуп, раскладывает бумаги, передвигает кресло, устраивается поудобнее и сейчас велит вызвать первого свидетеля…

Возможно, и есть в городе люди, которые еще живут иными мыслями, у них свои заботы, свои планы; но для нескольких человек весь мир в какой-то мере застыл восьмого октября после полуночи.

«Вы Софи Штюфф, содержательница кабачка в местечке, называемом Клокто?»

«Да, господин следователь».

«Вы родились в Страсбурге и вступили в брак с неким Штюффом, служившим в отделе городской очистки… Оставшись вдовой с двумя дочерьми, Евой и Кларой, вы жили сначала в Бретиньи, где работали поденщицей… Вы сожительствовали с неким Труле, который вас бил и на которого вы подавали жалобу…»

Речь шла о кабатчице, хозяйке «Харчевни утопленников». Всего пять страниц, включая допрос обеих дочек.