Спичрайтер. исповедь…

Вот несчастный взбирается на очередной бархан, уже не веря в то, что за ним увидит самое желанное в жизни – сказочный оазис. Вот ходок падает без сил. Его начинает постепенно заносить белым, как мука, раскаленным песком. Время укоряет свой бег и бездыханное тело иссыхает, кожа превращается в подобие истлевшего от времени папируса. Потом и она, под ударами огненного хлыста песчаной пустоши, слетает. Сначала небольшими хлопьями, затем ужасным конфети, в один миг оголяя кости, которые в секунду выгорают до бела и почти сливаются с мертвенным окружающим пейзажем.

Олег чувствовал себя примерно как тот скелет, лишь с тем различием, что плоть не рассыпалась прахом и вполне способна была донести его кости к оазису, которым в эти мгновения представлялся обычный ржавый водопроводный кран. Окружающая обстановка пустыню не напоминала. В первую очередь тем, что там нет, никогда не было и, наверное, не будет столько хлама и различного рода мусора.

Подсобка дворника Витали порядком не отличалась.

Скорее, беспорядок был её отличительной особенностью. На площади в двенадцать квадратных метров, легко соседствовали старый велосипед, надувания лодка, в состоянии готовности к отплытию, несколько, почти насквозь проржавевших, радиаторов, огромная лохматая собака, мерно посапывающая на заботливо отведенном для неё старом пледе, большой и тяжелый сундук, надежно запертый на внушительных размеров амбарный замок. И это не считая мебели, которой у Виталия Владимировича, было не так уж и мало. Только в жилой комнате – три шкафа, столик, четыре стула и две софы, на одной из которых пытался собраться с мыслями ещё не до конца проснувшийся художник.

Олег всегда хотел пошутить, что-то вроде: «Это ты в тетрисе научился так вещи утрамбовывать?» Но выпивая, шутку забывал. А по трезвому шутить, даже столь невинно, над своим компаньоном в путешествии по непредсказуемому и загадочному миру суррогатного алкоголя, он не решался. Во-первых, художник в какой-то степени, уважал хозяина коморки, но всё же главным являлось второе – ему было его по-человечески жаль.

Виталька-дворник, как звали его жильцы пятиэтажки, то есть – его соседи, был человеком с очень непростой судьбой. Некогда блестящий боевой офицер ныне влачил жалкое существование в двенадцатиметровой квартирке и, как-бы, наблюдал за порядком во дворе. Делал он это посредством мониторов, на которые выводилась картинка с камер видеонаблюдения.