Тропами Кориолиса. В подворотнях темной ночи

Когда еще в детстве ночами он мучился от холода и голода, единственной, согревающей душу мальчишки, была мысль о том, что где-то бьется сердце его ласковой матери, звучит бас мудрого отца, а по комнате бегает сестренка с веселыми косичками и вредничает озорной братишка. И ему было неважно, что сейчас они далеко. Важно было то, что они живы и скучают по нему. Он даже представлял встречу с этими вымышленными персонажами его детского воображения, кровоточащего нехваткой заботы и любви тех людей, которыми на самом деле были пара наркоманов, не способных прокормить и воспитать ребенка.

Они сначала попытались продать малыша, чтобы купить впоследствии дозу, но ничего из этого не вышло, и тогда они подбросили младенца в приют. Это была зимняя январская ночь, и выйди няня на улицу, чтобы покурить, чуть позже, и не услышь она угасающий крик страдающего от холода младенца, мальчик так и замерз бы.

–Молчишь? Ну и ладно! – обиделся было Ганс.

–Да перестань! Просто, друг мой, не все так просто, как тебе кажется, – философски заключил Портной.

–Конечно, я же ребенок. Ты ведь считаешь меня ребенком, ведь так? – фыркнул тот.

Портной сдвинул брови и утомленно выдохнул.

–Чего ты заладил! Не считаю я тебя ребенком, просто у каждого своя судьба. И есть некоторые вещи, в которые остальным лучше не лезть.

Ганс Ланге был далеко не глуп и видел, как страдает его друг, потерявший любимого человека. Он понимал, что с этим бременем Портному придется справиться самому.

Он очень хотел помочь, но каждый раз из этого ничего путного не выходило. Ганс вообще любил совать свой нос туда, куда не следовало бы, и поэтому тот самый нос часто бывал сломан.

–Просто ты мог бы стать счастливым. Ты должен хотя бы попытаться. Все мы кого-то потеряли из-за катастрофы. Абсолютно все!.. немой ванн Штольц тем летом брата хоронил, старушка Габи: дочь… и внука, у миссис Кэрролл ночью мужа след простыл, а юные Иван и Петр в один лишь день стали сиротками…

–Хорошо-хорошо, я постараюсь! – ответил Портной, лишь бы тот от него отвязался.

–Вот и славно! – обрадовался наивный юный Ганс. И даже Рыжий залаял в ответ, будто поддерживая его.

Портной, улыбнувшись, в ответ лишь покачал головой, глядя на эту несуразную картину.

–Что ты там говорил про вождя? – немного протрезвев, поинтересовался он.

–Я еще сам толком не понял, но это очень важно! – ответил Ганс.