Тропами Кориолиса. В подворотнях темной ночи

Тропами Кориолиса. В подворотнях темной ночи

Анатолий Юрьевич Шендриков

Однажды вместо падающей звезды в небе мы увидим огненного "змея" – огромный пылающий астероид Апофис, несущийся прямо на нас. И вместо того, чтобы загадывать желание, мы взмолимся о пощаде. Но будет уже поздно. Ведь гость, что явился из глубокого космоса, не намерен исполнять наши желания: он сделает бесконечным день, превратит в вечность ночь, остановит вращение самой Земли. И лишь тот, кто никогда не останавливается, сможет бросить вызов монстрам, затаившимся во тьме безмолвных пустошей, и противостоять разрушительному равнодушию стихии.

ПРОЛОГ

И тогда я почувствую страх,

Когда задрожит рука моей девушки,

Бешено заколотится сердце ребенка,

И увижу я слезы на лице своей матери

«Это был холодный декабрьский день двадцать восьмого года. Вьюга тогда затеялась не на шутку, заставив пол-Нью-Йорка засесть мирно в своих уютных берлогах. Близилось Рождество, и вместо того, чтобы всей семьей гирляндами украшать дворы и балконы под праздничную музыкальную программу на радио, народу пришлось смиренно сидеть дома, терпеливо любуясь видом из окна, вооружившись горячей чашкой кофе, шерстяными носками и клетчатым пледом под бесконечные заботливые напоминания о штормовом предупреждении от радиоведущего.

Тем временем на Тертл Бей творился настоящий ажиотаж. К величественному монолиту штаб-квартиры Организации Объединенных Наций один за другим подходили черные лимузины с отполированными красными номерами, из которых неспешно выползали фигуры влиятельных господ – членов Ассамблеи ООН.

Все, как один, в длинных пальто, они то и дело щурились от бесконечных вспышек, сделанных продрогшими до мозга костей бедолагами папарацци. Представители разных стран останавливались, давали интервью репортерам, приветливо обменивались рукопожатиями с коллегами, и лишь затем проваливались в парадную дверь штаб-квартиры.

В этом году восемьдесят вторая ежегодная сессия заседания Генеральной Ассамблеи ООН по причине госпитализации генсека была перенесена с середины ноября на середину декабря.

Тем не менее, ни один из участников заседания не посмел пропустить это знаменательное событие, отложив на второй план свои дела как из уважения к генсеку, так и ради того, чтобы заявить в очередной раз о себе. Ведь с каждым днем тому становилось все хуже, он чах на глазах, и уже не за горами был момент назначения нового главного административного должностного лица.