Любопытная

Венец достается осуществившему задуманное, но лишь жалость ждет неудачника, исчезнувшего во тьме на пол-пути к славе.

В Лионе одна верующая поклонялась неизвестным святым – забытым и не признанным Церковью. Это трогательное отступничество походило на культ неизвестных богов у древних мыслителей – они восхваляли Прометея, не успевшего похитить пламя вечного огня; Просперо, забывшего волшебную формулу и плененного Калибаном

; отчаянного доктора Фауста, чью душу проиграл незнакомец, бросив кости наугад; всех тех, наконец, чей прах белеет на пороге пещеры Сфинкса.

Проигравшие нередко сражались отважнее победителей – тот, кто носит в себе жизнь, но не увидит появления ее на свет, несказанно несчастен. Для христианина же несчастье есть величие.

Не всякого героя ждет судьба Ахилла, не всякому гению уготована дорога Данте. В их руке нет ни меча, ни книги, но тем величественнее их деяния и поэмы, известные одному только Богу. Нет более эпичного пути, чем дорога сомнения, для святого же нет более драматичного испытания, чем искушение.

Обреченная попытка увидеть красоту и найти добро – прекрасное устремление сердца.

Душа – средоточие мира – населена чувствами, нравами, идеями. Они рождаются, живут и умирают, подобно живым существам. Разум человека вызывает бури страшнее шторма в океане, сердце же способно биться с тем же неистовством, что сердце Иакова, борющегося с ангелом.

Небо? обладал величием избранного – в его душе таился героизм, в сердце же был скрыт замысел.

Явись ему великие прошлых столетий, он мог бы сказать, подобно Вергилию: «Отдав мне должное, они будут правы». Услышав признание в родстве душ, просвещенный подумал бы о верности в любви и о Россетти – поэте-художнике

. Сердце Небо? таило нечто большее, чем просто желание. Созидательная сила его замысла раскрылась лишь однажды – в строках, написанных по возвращении от княгини и адресованных Меродаку

:

«Торжество человека, сдвинувшего грани невозможного; ликование мореплавателя, услышавшего, как вперед смотрящий кричит «Земля!»; восторг Архимеда, ухватившегося за рычаг; радость Фламеля

, изготовившего драгоценный сплав! Наступил и мой черед испытать счастье открытия.

Мне встретилось существо, безупречное душой и телом, истинный андрогин – материя для идеальной страсти.

«Кто же сохранит чистоту от порока? На зов Нова я отвечу исполнением самого большого чуда, на которое способен человек – я встретил ждавшую меня душу.