Любопытная

Золя, провозгласивший закат метафизики, стал нашим спасением, освободив от прошлого, науки и идеалов! Вслед за ним и под его влиянием сегодня художнику достаточно выйти за порог и описать происходящее вокруг

!

– Ты пьешь уже пятую кружку!

– Идиот! – воскликнул Линей. – Ты думаешь, я был бы столь откровенен, пей я первую? Перед нами – дилемма. Либо Бог, душа и тому подобные вещи существуют (следовательно, не существует нас, коль скоро наше искусство зиждется на отрицании этих сущностей), либо небеса пусты, и мы – всего лишь привратники храма.

Придумать католическую веру все же не столь просто и более достойно уважения, нежели ее высмеивать. Уверяю тебя, Малосен: монах, совершающий в эту минуту Таинство Святого Причастия – не меньший художник, чем мы. Мне думается, что лучше созерцать пустую скинию, нежели свой пуп!

– Я хорошо знаю Линея. Когда не ладятся отношения с женщинами, он рассуждает о высших материях.

– Не смей касаться моих пороков, я требую к ним уважения!

– Пороки достойны поклонения – все, кроме любви.

– Определение любви! – ответил Малосен и нарисовал на поверхности стола лингам.

– Болван! – воскликнул Талагран. – Ты полагаешь, наслаждение трапезой – то же, что несварение желудка? Будь любовь сопоставима с яством, всякая женщина была бы хороша. В действительности же любовь порождает особенная женщина, сама того не зная. Ее черты уникальны.

Поразмысли и ты поймешь, что все женщины, которые тебя влекли, имели между собой нечто общее. Эти несколько черт – неповторимые для каждого – суть любовь. Я, например, желаю женщин, которых вожделеют другие. Я могу не заметить восхитительной Клеопатры, но не устою перед уличной певицей, разжигающей страсть праздношатающихся – в любви я принадлежу толпе.

– Если применить эту теорию ко мне, окажется, что все женщины, которых я любил, имели в своем теле, сердце, манере держаться и говорить нечто от совсем юной девушки.

– Что ты думаешь, Линей?

– Я думаю, что правда оказывается там, где над ней смеются. Романтическая любовь наивна. Я помню прогулку при лунном свете со своей кузиной – мне было шестнадцать, и с тех пор я никогда более не был столь счастлив… Но мои чувства расходятся с моими поступками. Я не нуждаюсь в ваших насмешках, чтобы это осознать.