Любопытная

Вы наверняка догадываетесь: даже будучи глупой, от этих господ несложно набраться слов и мыслей…

– Сколько же вам лет? – растерялась Поль, услышав о столь значительном числе любовников у столь молодой девушки.

– Почти двадцать – и ни одной иллюзии на счет мужчин.

– Я хотел отослать вас, Феми, чтобы объяснить моему дорогому кузену, что являет собой это кафе. Но вам лучше моего известны его тайны…

– Тайны этого кафе – секреты Полишинеля.

– Есть сотни тысяч Полишинелей, Феми. Девушка, которая благоволит к студентам, не имеет ничего общего с той, что любезна к сенаторам! Мой кузен только что окончил семинарию и ничего не знает – ему следует обо всем рассказать…

– В этом случае, он…

Она засмеялась.

– Почему вы смеетесь? – спросила Поль. – Вы находите это столь невероятным? Или просто смешным?

– Это весьма необычно, но все же возможно. Но прежде смешно: не говорите об этом никому – в Латинском квартале вам не дадут покоя. На вас станут показывать пальцем, и женщины не пожелают с вами знакомиться – кроме меня…

Поль была ошеломлена ее словами – невинность считалось позором.

После речей Небо?, называвшего ее «принцессой целомудрия», Латинский квартал готов бы высмеять ее невинность словно уродство!

Небо? догадался о ее мыслях.

– Вас удивляет это желание всех уравнять – потребность демона, демократа и всякого падшего существа низвести любого до уровня своего падения? Человек неизменно преследует того, кто не похож на него, особенно если этот непохожий отличается от него в лучшую сторону; студенты бесчестным образом исковеркали и утратили целомудрие – теперь они не желают, чтобы его сохранили другие.

– Как же вы пришли к дурной жизни? – спросила принцесса.

– Как и другим, мне было любопытно узнать, о чем с утра до вечера твердят торговцы у магазинов. Однажды меня обокрали. Это не было так уж забавно, но я быстро поняла, что могу извлечь из этого выгоду – будучи ленивой и ненасытной, я пошла по пути любовных приключений… Для девушки лучше питейного заведения не придумать – разве только жизнь содержанки на правом берегу Сены.

Сюда я прихожу на закате дня и ухожу глубокой ночью, отдавая хозяину пятнадцать франков в день. Вместе с чаевыми – ни много ни мало, четверть каждой второй кружки вина – я зарабатываю два луидора в день. Добавьте к этому ночи, проведенные с клиентом, и деньги, которые удается положить себе в карман.

– Вы воруете? – спросил Небо?.