Борьба за огонь

Если поразить этого человека, исход битвы будет сразу решен…

Выпрямившись во весь свой исполинский рост, сын Леопарда испустил боевой клич и ринулся вперед, презирая опасность и смерть. Все рушилось под ударами его палицы.

Но кучка воинов вокруг седого вождя ощетинилась копьями и преградила уламру путь, нанося удары с флангов. Нао сокрушил их всех. Тотчас же на месте поверженных выросла шеренга новых противников. Тогда Нао призвал на помощь Нама и Гава и, собрав все свои силы, прорвал ряды защитников, пробился к вождю и страшным ударом палицы расколол ему череп, словно скорлупу ореха…

В ту же секунду подоспели на помощь Нам и Гав.

Паника охватила рыжих карликов. Пока голос вождя вел их в бой, они сражались с неукротимой энергией и готовы были биться до последнего издыхания; теперь же, когда этот голос умолк, мужество покинуло их, и они сразу почувствовали себя беспомощными и обреченными.

Смешав ряды, рыжие карлики бросились наутек. Они бежали без оглядки к своим родным землям, к своим рекам и озерам, к своему племени, у которого они всегда черпали мужество и силу и где надеялись обрести их вновь.

Глава пятая

Вымирающее племя

Тридцать мужчин и десять женщин лежали распростертыми на земле. Многие были еще живы. Кровь текла ручьем из глубоких ран. Часть раненых должна была умереть до наступления ночи; другие могли прожить еще несколько дней, но большинству суждено было выздороветь. Однако раненым рыжим карликам предстояло стать жертвами сурового закона войны.

Сам Нао, неоднократно нарушавший, по своему мягкосердечию, этот закон, на этот раз понимал, что к таким безжалостным врагам, как рыжие карлики, закон должен быть применен без всякой пощады. Он не препятствовал своим спутникам и людям-без-плеч добивать раненых врагов. Это отняло немного времени.

Затем над полем боя наступила угрюмая тишина. Люди-без-плеч занялись своими ранеными. В уходе за ранами они проявляли искусство и сноровку, неведомые уламрам.

Нао казалось, что люди-без-плеч вооружены более совершенными знаниями, чем все другие известные ему племена, но жизнь чуть теплится в их теле.

Движения их были медленны и неуверенны; только вдвоем или втроем они могли поднять раненого товарища. Временами, охваченные каким-то странным оцепенением, они подолгу стояли или сидели совершенно неподвижно, вперив глаза в одну точку, с руками, бессильно повисшими вдоль тела, словно сломанные ветви.

Женщины были, пожалуй, более подвижными, чем мужчины.