Борьба за огонь

Вода была повсюду: в стоячих болотах, заросших белыми кувшинками, водяными лилиями, стрелолистом, вербейником, камышами и тростником; в торфяных ямах, представлявших собой опасные западни; в озерах, вытянувшихся бесконечной цепочкой и разделенных узкими перешейками из песка, камня или красной глины; в реках, ручьях и ручейках. Вода била из-под земли ключами и источниками, стекала со склонов холмов рокочущими потоками, низвергалась со скал гремящими водопадами или, просочившись сквозь трещины в почве, уходила под землю, теряясь в глубине темных пещер и бездонных пропастей.

Ва знали теперь, что уламры пробираются на северо-запад. Они провожали своих новых союзников до границ Страны воды, желая облегчить и сократить их путь в этом изобилующем опасностями крае. Местность они знали превосходно. Порой ва вели за собой уламров по таким потаенным тропам и проходам, о существовании которых те нипочем не догадались бы, если бы путешествовали здесь одни, без провожатых. Иногда ва строили плоты для переправы через озера, перебрасывали через пропасть ствол дерева или соединяли два берега реки висячим мостом из лиан.

Они были искусными пловцами, хотя плавали довольно медленно и, кроме того, питали почти суеверный страх к некоторым болотным травам и водорослям, вероятно ядовитым.

Все действия людей-без-плеч носили отпечаток какой-то неуверенности, словно они только что очнулись от сна или, напротив, борются с непреодолимой сонливостью. Но ошибались они очень редко.

Местность изобиловала пищей.

Ва знали множество видов съедобных растений и чрезвычайно ловко ловили рыбу. Они с одинаковой легкостью убивали рыб острогами, хватали руками, запутывали в сети, сплетенные из гибких трав, а по ночам приманивали факелами в мелкие заливчики, где им легко было отрезать выход в реку.

По вечерам, когда костер весело пылал на высоком мысу, посреди гранитного островка или на плоском песчаном берегу, ва собирались у огня и наслаждались каким-то тихим, молчаливым счастьем. Они любили сидеть группами, тесно прижавшись друг к другу; казалось, эти слабые существа обретали новую силу в глубоком чувстве родства со своим племенем.

Нао невольно сравнивал их с уламрами, которые, напротив, всегда стремились уединиться, и больше всех – сам Нао, предпочитавший на долгое время оставаться в одиночестве.

Часто, сидя у костра, ва пели длинную, монотонную песню, в которой прославлялись героические деяния давным-давно умерших поколений их племени.