Борьба за огонь

Обезумев от боли и ярости, гигант ринулся к скале и попытался взобраться по отвесному склону. Но, быстро убедившись, что скала с этой стороны неприступна, он в сопровождении своей самки бросился в обход.

На бегу медведь выдернул из раны дротик и обнюхал его: запах вызвал в темном сознании зверя какие-то смутные воспоминания. До этих пор медведь редко встречал людей, и вид их вызывал у него не больше удивления и интереса, чем вид волков или гиен. Люди обычно уступали ему дорогу, и он ничего не знал ни об их хитрости, ни об их силе.

Тем более поразило его утреннее нападение: привычный порядок существования нарушился, возникло что-то новое, неизвестное, а всякая неизвестность пугает зверя, даже такого могучего и уверенного в себе, как пещерный медведь.

В продолжение всего дня оба медведя рыскали по холмам, исследуя каждый откос, обнюхивая каждую тропинку, каждый камешек. К концу дня медведь изрядно устал от поисков, и, если бы горевшая огнем рана не напоминала о себе, он давно забыл бы об утренней встрече.

Но острые приступы боли все время оживляли в его памяти воспоминание о трех странных существах, потрясавших дротиками, стоя на вершине скалы; тогда он останавливался, грозно рычал и лизал кровь, сочившуюся из раны.

Однако вскоре рана перестала беспокоить его, и медведь начал думать о пище, найти которую в это время года было не так-то легко.

И вдруг он снова учуял запах человека.

Медведь позвал свою самку, искавшую пищу поодаль, так как осенью два таких громадных и прожорливых зверя не могли прокормиться на одном участке.

Обнаружив наконец своих дерзких врагов, они вместе бросились на них.

Уламры, молча бежавшие по подземному ходу, не слышали сначала ничего, кроме учащенного стука своих сердец. Но вскоре за их спиной раздался топот тяжелых ног и гулкое, мощное дыхание: медведи догоняли их. Непрестанно обнюхивая опущенным к самой земле носом темный проход, устойчивые на своих четырех лапах, звери бежали быстрее, чем уламры. А люди ежеминутно спотыкались о камни, стукались о выступы стен или попадали ногами в трещины и выбоины.

Их движения стесняли оружие, запас провизии и плетенки с Огнем, с которыми Нао ни за что не хотел расстаться. Крохотные огоньки, мерцавшие в плетенках, почти не давали света; их слабый красноватый отблеск терялся в вышине и был еле заметен на стенах подземного хода. Но это тусклое мерцание все же выдавало беглецов преследующим их зверям.

– Скорее, скорее! – кричал Нао.