Борьба за огонь

Их страшило это мертвое пространство. Но у них был большой запас мяса и Огонь так весело горел в плетенках, что они в конце концов решились.

Пять дней шли молодые воины по пескам и голым дюнам, а конца пустыне все еще не было видно. Им мучительно хотелось есть – запасы мяса истощились, а дичи кругом не было. К страданиям от голода скоро присоединились муки жажды – дожди прекратились, и песок давно всосал всю влагу.

Не раз они опасались за судьбу Огня, который скоро нечем будет поддерживать…

На шестой день трава стала более густой и не такой жесткой; сосны сменились сикоморами, платанами и тополями.

Лужи и болотца стали попадаться чаще, песок уступил место серой глине, небо затянулось тяжелыми, низкими тучами, и дождь снова полил, нескончаемый и унылый.

Уламры остановились на ночь под старой осиной. С большим трудом удалось разжечь костер из полусгнившего от сырости хвороста и опавших листьев. Костер трещал и шипел под струями дождя и, казалось, вот-вот захлебнется водой и угаснет.

Первым стал на стражу сын Леопарда; затем наступила очередь Нама. Нао улегся на влажный мох, а сын Тополя принялся хлопотать вокруг костра, мешая угли острым дубовым суком и подсушивая в дыму хворост, прежде чем бросить его в пасть Огню.

Тусклый красноватый свет едва пробивался сквозь дым и влажные испарения, ложился на мокрую глинистую почву, скользил по обнаженным ветвям ближних кустарников и деревьев. За ними плотной, непроницаемой стеной стоял мрак, загадочный и угрожающий.

Грея руки над костром, Нам напряженно прислушивался к звукам, рождавшимся в этом мраке.

За черной завесой ночи притаилась незримая опасность. Возникнув внезапно из тьмы, она могла разодрать человека зубами и когтями, растоптать тысячью ног огромного стада, беззвучно ужалить смертельным жалом, раздробить топором череп или пронзить грудь острием копья…

Вдруг молодой воин вздрогнул и выпрямился; чувства его напряглись и обострились до предела. Всем своим существом он ощутил, что кто-то бродит в темноте вокруг костра, и тихонько толкнул спящего Нао.

Сын Леопарда бесшумно вскочил на ноги и в свою очередь стал прислушиваться, широко раздувая ноздри. Нет, Нам не ошибся! Какие-то живые существа притаились во мгле. Дым костра и терпкие испарения мокрых трав мешали распознать запахи, но Нао сразу определил, что это люди. Тремя сильными ударами копья он разворошил костер, и высокое яркое пламя столбом поднялось к небу, отбросив мрак далеко в стороны.