Последняя сила Майлун

– Когда дойдём до деревни, нужно будет сменить твой наряд. – Уолтер шёл твёрдой походкой рядом и смотрел на девушку, что уже была вовсе без сил.

– Уолтер, ты должен идти без меня, – на выдохе из последних сил выдала она.

– Что? – спросил он.

– Я останусь тут, а ты продолжай свой путь.

– В таком случае, тебе не выжить до утра. Эти места просто кишат разбойниками.

– Значит, такова моя судьба, – горько улыбнулась она и упала на землю, рядом с деревом.

– Чёрт! – тихо выругался он и двинулся к ней.

– Ты должна встать и идти. – Он пытался поднять её.

– Почему ты это делаешь? Отпусти меня – и уходи отсюда. Разве ты не видишь? – она указала на ноги, что были все в крови. Её обувь однозначно не была предназначена для таких дальних прогулок.

Он оглядел её ноги и убедился в том, что она действительно не может идти. Все выглядело плохо. Дотронувшись до лба, он осознал, что у неё ещё и жар. Как же это осложняло его стремление поскорее добраться до логова.

Эти остановки задерживали их. Он вовсе не боялся разбойников или же солдат, да и в целом этого проклятого леса. Это было лишь отговоркой для неё. Уолтеру не терпелось уже скорее оказаться в Тенфолде.

– Сиди тут и молчи. Я скоро вернусь.

Но она даже не отреагировала и сидела на мокрой земле, прижимаясь к дереву. От боли она чуть было не теряла сознание. Жжение в груди вновь её настигло.

– Хватит, умоляю, – прошептала она и словно провалилась в сон.

Уолтер ходил неподалёку и собирал большие ветви, чтобы сделать укрытие. Настал сезон дождей, и это значительно усложняло ситуацию.

Вернувшись, он сделал так, чтобы на девушку не попадали капли.

Она заметно мучилась: её тело потрясывало и бросало в жар. Что-то бормоча в бреду, её дыхание учащалось.

– Мама, я не успела. Не должна была уходить.

Уолтер, сдвинув брови, взглянул на Гретту, что бредила.

– Не дай ему найти меня.

Мужчина продолжал слушать её и внимательно наблюдать. В таком состоянии она казалась ему слишком беззащитной. Всего одно движение – и ведьме бы настал конец, но почему-то, как только он представлял это, ему становилось не по себе.

У него у самого учащалось дыхание и возникали непонятные ему же самому противоречивые чувства внутри. Это определённо не симпатия, но, что же это? Жалость к этой твари? Хотелось ударить себя за подобные мысли.