Звезды зажигаются в Париже

Весь путь Даниэль надеялся не застрять между этажами и даже начал обдумывать варианты, как позвать на помощь. На последнем этаже пол кабины резко дёрнулся и замер, а спустя мгновение металлические двери раскрылись, выпуская Даниэля на свободу. Оказавшись на площадке, он направился к квартире, на входе в которую лежал коричневый коврик с жёстким ворсом и надписью «Добро пожаловать», и достал из-под него ключ. Кристиан прикрепил его скотчем накануне вечером. Перетащив чемоданы через порог, Даниэль ступил в квартиру, которая должна была стать его домом на долгих четыре месяца.

Скинув обувь, Даниэль прошёл на кухню и набрал воды из-под крана, но после первого глотка поморщился и поставил стакан в раковину. Не уповая особо на гостеприимство владельцев, Даниэль всё-таки заглянул в огромный холодильник и с радостью обнаружил там упаковку бутылок Перье. Пузырьки запрыгали на языке. Только сейчас он осознал, как сильно устал.

Выбросив пустую бутылку, Даниэль решил обойти свои новые владения.

Современная обстановка квартиры забавно сочеталась со старинными деревянными балками: огромный кожаный диван с двумя креслами расположился напротив электрического камина. За ним, в глубине зала величественно стоял чёрный рояль.

Возможность играть на пианино в любое время суток было основным требованием к квартире и сделало поиск жилья практически невозможным. Но буквально за неделю до приезда Кристиан с триумфом сообщил ему о находке. Последний этаж, по соседству два кабинета врачей, хоть концерты устраивай.

Даниэль прошёл к инструменту, поднял крышку и провёл пальцами по холодным клавишам. Затем присел на табурет и наиграл лёгкую мелодию. Ну что же, возможно, он даже не сразу соскучится по своему дому и звукоизолированной студии, где он мог работать даже после полуночи. А сейчас он в Париже.

Эта мысль не укладывалась у него в голове. Чтобы убедиться, что всё происходящее с ним не сон, он поднялся и распахнул ставни большого, от потолка до пола, окна.

Тёплый сентябрьский воздух ворвался в комнату, принеся с собой шум машин. Даниэль облокотился о металлический бордюрчик: всего пара сантиметров, но французы называют это балконом. Внизу в лучах солнца сверкала Сена, качая на своих волнах одинокую баржу, загруженную деревянными брусьями. Несмотря на ранний час на набережной можно было различить первых бегунов. Ровный горизонт нарушали купола церквей, огромная башня Монпарнас и силуэт Эйфелевой башни.