Египтянин. Путь воина

Он мог похвалить себя за то, что в самом начале, приступая к работе, убедил Фаиду делать статую из гранита. Конечно, из известняка, красивого и мягкого камня, ваять было бы проще и быстрее. Но Ренси, наученный горьким опытом, испытывал страх увидеть своё новое творение разбитым на кусочки. И вот теперь его опасения оправдались: на статую покушались какие-то люди. К счастью, в этот раз камень был довольно прочным.

Фаида послала за Токсаридом, и тот появился в мастерской Ренси, едва над Саисом взошло солнце.

Настроение у грека было самое скверное; он вошёл, сильно сутулясь, густые чёрные брови сошлись у переносицы в одну широкую линию.

– Один из недостатков этого города, – начал говорить он громким голосом, хотя и стараясь приглушить злость, – в том, что здесь не слишком жалуют чужеземцев. Мы новые люди в этой стране, пришлые, чужаки. Многие смотрят на нас с подозрением или со страхом, иные – и вовсе не скрывают своей враждебности. А сколько злобной дряни, к тому же презирающей наших богов! Они без колебания разобьют любую статую, если она не будет похожа на то, к чему они привыкли!

Какое-то время Ренси молчал, покусывая губы.

Затем, желая утешить грека, заговорил медленно и раздумчиво:

– Дело не в том, что вы не похожи на египтян и что ваши боги здесь чужды. Мой учитель когда-то предостерегал меня о том, что разрушительные силы всегда идут по пятам созидания. Каждая эпоха, говорил он, даёт человечеству что-то своё, неповторимое в искусстве, но наступает другое время, и всё меняется, происходит возврат к старому, к прежним традициям и условностям.

Я уже давно понял, чего добиваются местные власти. Саисские жрецы во главе с номархом выступают не только против новизны в искусстве, они готовы уничтожить само искусство, если оно чуждо их воззрениям.

– Но почему?! – снова вскричал Токсарид. – Почему они не могут принять как данность то, что меняется со временем? Ведь всё – вкусы, настроения, вИдение мира и отношение к искусству – всё так непрочно и изменчиво…

– Это происходит по той причине, что в моей стране большой художник – будь то ваятель, живописец или зодчий – признаётся лишь как мастер восхваления фараонов.

Те, кто отказывается следовать старым правилам, заслуживают осуждения, ибо их искусство, по мнению жрецов, отвратительно и порочно.

– Искусство не может отвращать или порочить! – возмутился Токсарид, темнея лицом.