Роялистская заговорщица

Неужели вы один из тех, кто подчиняет интересы неба земным страстям? Какое вам дело до короля, осмелились вы сказать, и это вы сказали мне! Разве вы не знаете, что с тех пор, как я стала сознавать себя, у меня нет другой мысли, другой цели, как поднять эти пригнутые, но не сломанные лилии? Уверяю вас, Жорж, что я люблю вас всей душой, но если бы завтра для того, чтобы разверзнуть врата Парижа перед моим королем, пришлось убить меня и вас, я бы не задумалась. Нет, нет, вы меня плохо знаете. Нет того интереса, той привязанности, которые могли бы пересилить эту преданность.

Разве я не пожертвовала уже ради нее моими симпатиями, самыми дорогими, самыми глубокими, до такой степени, что, не будь я убеждена в правоте моего дела, я с ужасом назвала бы себя неблагодарной.

Жорж глядел на нее с беспокойством. Никогда еще он не видел ее в таком страстном исступлении. О чем упоминала она? Он даже боялся ее спросить.

Она отошла от него бледная и, облокотясь на ониксовый пьедестал, точно глядела на какое-то мучительное воспоминание из прошлого, которое стояло перед ее внутренними очами.

Она была бледна той бледностью монахини, которая служит доказательством безжалостного отречения.

– Что с вами, Регина? Что значат ваши слова? Прошу вас, успокойтесь. Неужели я, не желая того, пробудил в вас какие-нибудь ужасные воспоминания?

– Да, ужасные, совершенно верно. Но именно в этих воспоминаниях я ищу себе сил.

– Что же это за воспоминания? Неужели же за одно неосторожное слово, сказанное мной необдуманно, вы лишите меня вашего доверия?

– Конечно нет, друг мой, – заметила она печально.

 – И моя откровенность будет лучшим тому доказательством. Та, которая будет со временем носить ваше имя, не должна иметь от вас тайн. Но вместе с тем признание, которое я вам сделаю, убедит вас, что в настоящее время в моем сердце нет места для двух чувств. Я отдалась вся, отдалась всецело, и только повинуясь тому, что я называю моей миссией, я могу снова стать сама собой.

Жорж склонил голову, он не чувствовал в себе такого безграничного бескорыстия.

– Говорите, – проговорил он. – Считайте меня за брата.

Она поблагодарила его взглядом.

– Так слушайте же, – начала она.

Голос ее принял резкий, металлический оттенок.

– Я не одна носила имя Саллестен, которое для меня не только гордость, но и поучение… еще одна женщина носила его. Эта женщина – моя сестра…

– У вас была сестра? Я никогда не слышал об этом.

– Она умерла, и имя ее никогда не произносилось.