Ошибка доктора Маделора. Серия «Мир детектива: Франция»

Ну, а насчет Антонии – то, вы ошибаетесь – уверяю вас, что она и не думала умирать. Может быть, вам нужны доказательства. Прекрасно! Сейчас будут и доказательства. Смотрите!

С этими словами, Пиэкер немного освободил свою руку из рукава и показал молодой женщине, еще до сих пор, большой кровавый рубец между локтем и кистью руки.

– Повздорили, видите ли! – сказал Пиэкер. – И повздорили – так себе, из пустяков. Она ударила меня по руке бутылкой с водкой… Бутылка разбилась. Я вцепился было ей в шею. Она начала хрипеть, задыхаться.

Но я сдержался… и сдержался ради вас, мое дитятко!

Анна смотрела на своего гостя, обезумев от удивления.

– Да, да, – продолжал Пиэкер, – вы были тому причиной, что я ее не задушил. Потому что, конечно, это было бы для вас очень прискорбно. На меня находит иной раз чувствительность… В особенности, если я выпью… И вчера я был пьян… Пришло вот в голову желание вас увидеть – и конец! Что нужды, что вы ее дочь, а не моя собственная… да – что нужды… Пришла, вот, такая мысль в голову!

– Я удивляюсь, милостивый государь, – сказала Анна Комбредель, – почему только я вас слушаю…

И молодая женщина было бросилась к сонетке, но Пиэкер предупредительно схватил ее за руку.

– Тс… тише, тише, моя голубушка! – воскликнул он. – Мне нужно кое-что передать вам, и поверьте, что я коснусь этого вопроса, с большой деликатностью. Мне известно, что вашего мужа нет дома… Но если вы непременно желаете, чтобы я дождался его возвращения, и ему передал все необходимое – прекрасно… мне все равно… я согласен.

Анне, казалось, тяжело слушать таинственного гостя, она теряла сознание, насилу сидела она в своем кресле. Этот человек внушил ей непреодолимый ужас, но она невольно покорялась его влиянию.

Не вставая со своего места, Пиэкер пододвинул свой стул к ее креслу. Сделав это, он сказал:

– Полно ребячиться! Лучше выслушай меня!

В этот момент на его бледном лице был ясно виден гнев, внутри Пиэкера клокотала ярость, поднималась желчь. Лицо его конвульсивно перекосилось, и на нем появились глубокие морщины.

Жилы на руках вспухли и налились кровью. Они походили на туго натянутые канаты. Рот угловато скривился под его бородой. Мускулы на лице запрыгали. Не знающие границ, страсти волновали его низкую душу.

Глава XII

Наконец, он начал свое повествование.

Каждое слово, срывавшееся с его губ, напоминало своим звоном звуки стальной пружины, которую сначала натянут, а потом вдруг пустят.