Ошибка доктора Маделора. Серия «Мир детектива: Франция»

Так продолжалось три года! Это было ужасно, невыносимо!

Надо было иметь недюжинный характер, чтобы на протяжении столь долгого срока выносить все эти нравственные страдания, этот позор, упреки совести, постоянную тревогу и вечные опасения!

Эти три года – эти три года тянулись бесконечно, как вечность.

Анна не имела ни одной спокойной минуты. Ежечасно, ежесекундно, и днем, и ночью, постоянно перед ее умственным взором стоял, угрожающим призраком, этот ужасный Пиэкер и ее… мать – Антония!.

. О, это было ужасно!

В продолжение целых трех лет одна только исключительная мысль преследовала ее, где бы она ни была, и жгла ей мозг. Мысль была одна: позор ее матери! Ее матери, которая забыла о таком понятии, как человеческое достоинство.

Усталая, обезумевшая от страданий, потеряв последнюю способность рассуждать, Анна не ответила на последнюю угрозу, на последнюю просьбу Пиэкера.

Ее жизнь осветилась надеждой. Пиэкер упорно хранил молчание…

Что, если он умер?

Но, нет! Пиэкер был жив… От него вдруг пришло длинное, пространное письмо, наполненное ужасными подробностями.

И к кому же оно пришло? – К Комбределю! Он узнал обо всем.

Этот человек был простым крестьянином, но он поступил, как герой. Он сжег письмо… и не проговорился ни единым словом.

Однако, удар, нанесенный ему посланием Пиэкера, был слишком сильным… Четыре дня спустя, он умер.

Весть об этом разразилась над населением Армуаза, как внезапный оглушительный удар грома.

– Фермер Комбредель умер!

Точно? Странное событие!

Как? При каких обстоятельствах умер Комбредель?

Он умер скоропостижно. Болезнь его была какая-то загадочная. Он быстро отмучился в ужаснейших страданиях, и через четыре дня его не стало.

Одни говорили:

– Умер от холеры!

Другие делали предположение:

– Его отравили!

Но, как бы там ни было, Комбределя не стало!

Глава XVII

Лишь только разнеслась по деревне Армуаз весть о том, что Комбредель умер, как перед домиками, тут и там, начали собираться местные жители, на лицах которых выражался испуг.

Ремесленники присоединялись к отдельным группам, они откладывали в сторону свои инструменты и с любопытством прислушивались к общим разговорам, засунув руки в карманы своих рабочих фартуков. А чтобы лучше разобрать то, о чем шла речь, они вытягивали вперед свои шеи. У всех на лицах была оторопь и беспокойство.