Дети капитана Гранта. Иллюстрированное издание с комментариями

Встреча состоялась в декабре 1875 года. Князь не нашел в романе «ничего предосудительного», но все же посоветовал изменить заглавие… Роман «Курьер царя» превратился в «Михаила Строгова».

Тем не менее цензура в России книгу не пропустила: в романе Василий Федоров, осужден за участие в тайной политической организации. Его дочь Надя едет в Сибирь искать отца (узнаем колорит «Детей капитана Гранта»?), – в нее то и влюбляется Михаил Строгов.

Карточка из серии «Мир будущего»: крикет под водой. Представить себе сложную аристократическую игру под водой авторам картинки проще, чем изменение длины юбки.

Или исчезновение самой игры.

Власти явно не хотели ни привлекать внимание к революционерам, ни смущать умы походами «татар» на Иркутск. Русский перевод «Михаила Строгова» вышел из печати только в 1900 году и затем был включен в Собрание сочинений Жюля Верна, выпущенное после революции 1905 года П. П. Сойкиным. В России этот роман никогда не был широко известен и популярен. А вот во Франции этот роман выдержал сотни изданий! Одна из самых читаемых книг Жюля Верна.

Жюль Верн и Онорина в 1894 году. Особой близости не заметно.

Во-первых, французские школьники в течение многих десятилетий знакомились с географией России по «Михаилу Строгову». Жюль Верн прочитал невероятно много, вплоть до железнодорожных справочников. Русского он не знал, ему переводили. Писатель достаточно подробно описал все города, лежащие на пути Михаила Строгова: Нижний Новгород с его знаменитой ярмаркой, Казань, Пермь, Тюмень, Омск, Колывань, Томск, Красноярск… Да что города! Жюль Верн описал даже самые захолустные села и посады, почтовые станции и перевалочные пункты.

Он описывал природу страны, занятия жителей, состояние проезжих дорог, транспортные средства, леса и животных.

Несомненно, это роман не менее познавательный, чем «Двадцать тысяч лье под водой» или «Дети капитана Гранта». Очень полезный для знания тогдашней России.

Во-вторых, Жюль Верн описывает Россию так, как ее хотели видеть во Франции.

Индеец Талькав у него – очень условный арауканец, – такой, каким хотели видеть во Франции «положительного индейца».

Невозмутимый флегматик майор Мак-Набс и страстный националист Гленарван – очень условные образ шотландцев. Они такие, какими хотели бы их видеть образованные французы того времени.

Точно так же и герои «Михаила Строгова» соответствуют всем национальным стереотипам того времени.