Двадцать тысяч лье под водой

Механик тотчас же явился. – Разведены пары?? – спросил капитан. – Так точно! – отвечал механик.

– Хорошо. Усилить давление! Дать полный ход!

Этот приказ был встречен троекратным «ура». Час борьбы наступил!

Несколько минут спустя из труб «Авраама Линкольна» повалили клубы черного дыма, и палуба начала содрогаться от дрожи паровых котлов. На всех парах «Авраам Линкольн» устремился к чудовищу.

Чудовище э?то нисколько, по-видимому, не испугало; оно равнодушно подпустило фрегат к себе на расстояние полукабельтовых, а затем, даже не погружаясь в волны, стало не спеша удаляться.

«Авраам Линкольн» полетел вдогонку. Он гнался за чудовищем около часа, но безуспешно: он и на два туаза не подошел ближе. Ясно было, что при такой скорости животное не догнать.

Капитан Фаррагут в ярости теребил свою густую бороду.

– Нед Ленд! – крикнул он.

Канадец тотчас же явился на зов.

– Ну, Нед Ленд, что вы теперь посоветуете? – спросил капитан. – Может, спустить шлюпки?

– Нет, капитан, – ответил Нед Ленд, – не советую, эту тварь только тогда можно взять, когда она сама пожелает даться в руки.

– Так что ж нам делать?

– Поднять пары?, если можно, капитан. А я, с вашего позволения, стану на бушприте и, как только мы его догоним, ударю по нему гарпуном.

– Идите, Нед, – отвечал капитан. И вслед за тем крикнул: – Механик, поднять пары!

Нед Ленд занял свой пост. Винт завертелся теперь со скоростью сорок три оборота в минуту, и пар клубами вырывался через клапаны.

Но проклятое чудовище тоже шло с такой скоростью. Еще за целый час фрегат не выиграл ни одного туаза.

Трудно было перенести такое унижение одному из самых быстроходных судов американского флота. Экипаж начинал приходить в бешенство, матросы проклинали чудовище. А чудовище и в ус не дуло!

Капитан Фаррагут уж не крутил свою бородку, а кусал ее.

Он снова позвал старшего механика.

– Вы идете на всех парах? – спросил капитан Фаррагут.

– На всех пара?х, капитан, – отвечал механик. – Сколько?

– Шесть с половиной атмосфер, капитан.

– Доведите до десяти атмосфер.

Это было настоящее американское распоряжение! Лучше, пожалуй, не отличились бы и на гонках на Миссисипи!

– Знаешь, дружище, – сказал я Консейлю, – мы ведь, по всей видимости, взлетим на воздух.

– Как угодно будет их чести, – отвечал Консейль.