Двадцать тысяч лье под водой

Глава седьмая

Кит неизвестного вида

Хотя я был несколько ошеломлен неожиданным кувырком, но тем не менее сознание не потерял.

Меня тотчас же увлекло на глубину около двадцати футов. Я не хочу ставить себя выше Байрона и Эдгара По, но я все-таки пловец изрядный, и, очутившись в воде, я не растерялся.

Двумя сильными взмахами я всплыл на поверхность.

Разумеется, сразу я начал искать фрегат глазами. Заметил ли экипаж мое исчезновение? Повернул ли «Авраам Линкольн» на другой галс? Спустил ли капитан Фаррагут шлюпку на море? Есть ли у меня надежда на спасение?

Кругом была совершенная темнота.

– Помогите! помогите! – закричал я, пытаясь плыть вслед за «Авраамом Линкольном».

Одежда очень затрудняла мои движения; она прилипала к моему телу, словно связывала меня по рукам и по ногам.

Я шел ко дну, я задыхался!

– Помогите!

Это был мой последний крик. Мне захлестнуло рот водой.

Я начал биться, но бездна меня втягивала…

Вдруг чья-то мощная рука схватила меня за ворот, вытащила на поверхность, и я услышал слова, сказанные мне на ухо:

– Если их честь обопрется на мое плечо, так их чести будет плыть лучше.

Я схватился за своего верного Консейля.

– Это ты? – вскричал я. – Это ты?

– Я самый, – отвечал Консейль, – к услугам их чести.

– Значит, тебя тоже вышвырнуло в море?

– Нисколько меня не вышвырнуло, я сам прыгнул. Я нахожусь в услужении у их чести, значит, я должен всюду следовать за их честью.

Он находил это очень естественным!

– А фрегат? – спросил я.

– Фрегат! – отвечал Консейль, переворачиваясь на спину. – Я полагаю, лучше будет, если их честь перестанет уж на фрегат рассчитывать.

– Что это значит?

– В ту самую минуту, как я прыгал в море, я слышал, рулевые закричали: «Винт сломался!» – Винт сломался?

– Да! Чудовище пробило его бивнем. Больше повреждений на «Аврааме Линкольне» нет, да вот только он уже не может теперь направляться туда, куда хочет, – значит, не может позаботиться о нас.

– Так мы, стало быть, пропадем!

– Может, пропадем, – отвечал спокойно Консейль. – А впрочем, у нас еще остается несколько часов впереди, а за несколько часов может иногда многое случиться.

Хладнокровие невозмутимого Консейля ободрило меня.

Я поплыл изо всех сил, но плыть было мне очень трудно: одежда облипала и сдавливала меня, как свинцовые оковы.