Два года каникул

На лодках можно было бы приблизиться к какому-нибудь материку или острову. Но они все были унесены волной, и на яхте остался только один ялик, годный для плавания вдоль берега.

Около двенадцати часов младшие мальчики и Моко вернулись на яхту. Они принесли большой запас ракушек, которые юнга начал приготовлять для еды.

Моко видел множество съедобных голубей, гнездившихся в верхних углублениях скалы, так что можно было достать на берегу много яиц.

– Это хорошо! – заметил Бриан. – Как-нибудь утром мы отправимся охотиться.

– Наверно, – подтвердил Моко, – от трех или четырех выстрелов из ружья к нам попадают голуби дюжинами. А до гнезд можно добраться по канату!..

– Отлично, – заметил Гордон. – Не пойдет ли Донифан завтра охотиться?

– Согласен! – ответил Донпфан. – Феб, Кросс и Уилкокс, хотите идти со мной?

– С удовольствием, – ответили все трое в восторге.

– Однако, – заметил Бриан, – я вам советую не убивать мною голубей; когда понадобится, мы опять пойдем на охоту.

Не надо тратить понапрасну дроби и пороха.

– Хорошо, хорошо! – ответил Донифан, не терпевший замечаний, особенно когда они исходили от Бриана. – Мы еще не начали стрелять, а нам уже дают советы.

Через час Моко объявил, что завтрак готов. Все поспешили на яхту и разместились в столовой. Вследствие наклонного положения яхты стол заметно скривился на левую сторону. Но дети, привыкшие к боковой качке, не обратили на это внимания. Моллюски, главным образом раковины, особенно им понравились, хотя приготовить их можно было и лучше.

Но в этом возрасте не требовательны. Печенье, хороший кусок говядины, пресная вода, взятая в устье реки во время отлива и разбавленная несколькими каплями коньяку, составили довольно сносный завтрак.

Днем они приводили в порядок каюты и трюм, разбирали записанные вещи. В это время Дженкинс и его товарищи занялись рыбной ловлей в реке, изобиловавшей рыбой. После ужина все легли спать, исключая Бакстера и Уилкокса, которые должны были дежурить до утра.

Так прошла первая ночь на этом берегу.

В общем, положение молодежи было сносным: многие мореплавателей терпели крушение при гораздо худших обстоятельствах. На их месте люди здоровые и ловкие сумели бы выйти из затруднения. Но так как старшему из них было четырнадцать лет, то можно было сомневаться, хватит ли у них сил и умения бороться за свое хрупкое существование.