Ледяной сфинкс

Он резким движением ладони отдал мне честь. Я ответил ему таким же приветствием.

– Сэр, – продолжил я, – полагаю, что почтенный Аткинс, хозяин «Зеленого баклана», говорил с вами о моем предложении. Мне кажется, что такое предложение должно быть воспринято благосклонно, ибо вы…

– Предложение об отплытии на моей шхуне? – прервал меня капитан Лен Гай.

– Совершенно верно.

– Сожалею, сэр, но я не могу удовлетворить вашу просьбу.

– Не скажете ли, по какой причине?

– Потому что у меня нет привычки брать на борт пассажиров – это первое.

– А второе, капитан?

– Маршрут шхуны «Халбрейн» никогда не прокладывается заранее. Она выходит в море, направляясь в один порт, а оказывается совсем в другом, если я вижу в этом резон. Учтите, что я не нахожусь на службе у судовладельца. Шхуна – почти полная моя собственность, и я не подчиняюсь в плаваниях ничьим приказам.

– Выходит, вам одному и решать, брать ли меня на борт…

– Это так, но мне приходится ответить вам отказом – к моему величайшему сожалению.

– Возможно, вы примете иное решение, узнав, что для меня не имеет значения, куда следует ваша шхуна. Мне достаточно уверенности, что она куда-то да следует…

– Вот именно – «куда-то».

Мне показалось, что при этих словах капитан Лен Гай устремил взор на юг.

– Так вот, сэр, – не унимался я, – мне почти безразлично, куда вы плывете. Мне просто не терпится убраться с Кергелена, воспользовавшись первым предоставившимся случаем.

Капитан Лен Гай ничего не ответил, погрузившись в раздумья, однако я видел, что он пока не стремится спасаться от меня бегством.

– Имею ли я честь владеть вашим вниманием, сэр? – с живостью спросил я.

– О да.

– Тогда позвольте мне добавить к сказанному, что если я не ошибаюсь и если в дальнейший маршрут вашей шхуны не внесено изменений, то в ваши намерения входило уйти из гавани Рождества в направлении Тристан-да-Кунья?

– Возможно, на Тристан-да-Кунья, возможно, к мысу Доброй Надежды, возможно, на Фолкленды, возможно, еще куда-то…

– Так вот, капитан Гай, именно «еще куда-то» я и желал бы направиться! – вскричал я, не скрывая иронии, но стараясь сдержать раздражение.

С этой минуты манера капитана Лена Гая решительно переменилась. Он заговорил более резко и отрывисто.