Михаил Строгов (сборник)

– Говорят, что цены на чай поднялись, – заметил один из купцов, костюм которого обличал в нем перса.

– Тем, кто торгует чаем, бояться нечего, – возразил с недовольным видом старый еврей, – а вот что касается бухарских ковров, так с ними дела плохи.

– А вы ждете транспорта из Бухары? – спросил перс.

– Из Самарканда, и в этом вся беда. Разве можно рассчитывать на провоз товара по стране, охваченной восстанием!

– Ну что делать, – сказал третий путешественник, – не получите вы своих ковров, не выручите и барыша за их продажу.

– Вам хорошо говорить, – возразил жид, – сейчас видно, что вы сами не торгуете.

– Зато я покупаю ваши товары, – заметил, смеясь, его собеседник, – правда, в небольшом количестве и только для своего личного употребления.

– Этот субъект мне что-то подозрителен, – шепотом сказал перс своему соседу. – Будем осторожнее, а то как раз наскочишь на шпиона.

В другом отделении вагона тоже говорилось о событиях дня, но уже с другой точки зрения. Путешественники опасались трудности достать почтовых лошадей и с ужасом говорили, что скоро полиция будет препятствовать переезду даже на пароходах и железных дорогах, так что попасть в восточные города Сибири сделается невозможным.

Как видно, тема разговора была во всем поезде одна и та же, но все говорившие высказали необычайную сдержанность в своих суждениях, что было тотчас же замечено одним из путешественников. Это был, очевидно, иностранец, совершенно незнакомый с местностью, по которой проезжали. Он беспрестанно открывал окно и высовывался из него, чем крайне раздражал своих спутников, спрашивал названия местечек, через которые проходила дорога, интересовался предметами их торговли и промышленности, числом жителей и т.  д., и все полученные сведения заносил в свою записную книжку. Это был уже знакомый нам француз, корреспондент Альсид Жоливе, а цель его расспросов, очевидно, была сообщить что-нибудь интересное своей кузине. Но его болтовня заставляла соседей остерегаться его как шпиона, и ему пришлось занести в свою книжку следующую заметку:

«Путешественники весьма молчаливы и в разговоре о политике от них слова не добьешься».

В поезде было еще другое лицо, столь же заинтересованное разговором спутников, как и наш француз: это был Гарри Блаунт, ехавший в другом вагоне и не подозревавший присутствия в поезде своего коллеги. Англичанин всю дорогу молчал, зато он внимательно слушал своих соседей, которые, не считая его опасным, разговаривали при нем, не стесняясь.