Пять недель на воздушном шаре

Я парю над неведомыми странами… Я мчусь с быстротой урагана то в поднебесье, то над самой землёй, и Африка развёртывается перед моими глазами, будто страница гигантского атласа…

Слова Фергюссона тронули славного Кеннеди, но вместе с тем у него закружилась голова от картины, нарисованной его другом. Он смотрел на Самуэля с восхищением и со страхом, и ему казалось, что он сам покачивается в воздухе…

– Но постой-ка, постой, дорогой Самуэль, значит, ты нашёл способ управлять воздушным шаром? – спросил Кеннеди.

– Да нет же, это утопия.

– Как же ты полетишь?

– По воле провидения, но, во всяком случае, – с востока на запад.

– А почему?

– Да потому, что я рассчитываю на помощь пассатов, направление которых всегда одно и то же.

– Вот как… – проговорил в задумчивости Кеннеди. – Пассаты… конечно, в крайнем случае… пожалуй… быть может…

– Нет, не быть может, а наверное! В этом всё дело, – перебил его Фергюссон. – Английское правительство предоставило в моё распоряжение транспортное судно.

Вместе с тем условлено, что примерно к тому времени, когда я прибуду к западному берегу Африки, там будут крейсировать три или четыре судна. И вот не дальше как через три месяца я буду на Занзибаре. Там я наполню газом мой шар, и оттуда мы устремимся…

– Мы?.. – повторил Дик.

– Да. Неужели у тебя ещё есть какое-нибудь возражение? Говори, друг Кеннеди.

– Возражение? Их у меня целая тысяча! Начнём хотя бы с такого: скажи на милость, если ты собираешься осматривать местность, подниматься и опускаться по своему желанию, то ведь тебе придётся тратить газ.

До сих пор, насколько мне известно, иного способа не было, а это всегда и служило препятствием для долгих путешествий по воздуху.

– На это, дорогой мой Дик, я отвечу тебе одно: я не буду терять ни одного атома газа, ни одной его молекулы…

– И ты сможешь по своему желанию снижаться?

– Смогу по своему желанию снижаться.

– Как же ты это сделаешь?

– А это уж моя тайна, дорогой мой друг.

Положись на меня, и пусть мой девиз «Excelsior» станет и твоим.

– Ну, ладно, «Excelsior» так «Excelsior», – согласился охотник, ни слова не знавший по-латыни.

Но в то же время он был твёрдо намерен всеми средствами противиться отъезду своего друга. Он сделал лишь вид, что согласился с ним, а в душе решил довольствоваться ролью зрителя.

Самуэль же после этого разговора отправился наблюдать за приготовлениями к полёту.