Таинственный остров

Смит спал глубоким сном и не проснулся.

Пенкроф, к величайшему своему изумлению, увидел, что страшная буря, свирепствовавшая накануне, почти совершенно изменила вид этой местности. Произошли значительные обвалы; огромные обломки утесов громоздились на берегу; густой ковер морских трав и водорослей покрывал песок.

Перед самым отверстием «Труб» почва была в глубоких рытвинах, где еще оставалась морская вода.

Пенкроф вдруг кинулся со всех ног в коридор, словно его поразила какая-то тревожная мысль.

Он почти в ту же минуту возвратился назад и, остановившись перед товарищами, смотрел на них, как бы не решаясь объявить о новой беде.

– Что такое, Пенкроф? – спросил Спилетт.

– Огонь погас!

Да, огонь погас, пепел превратился в грязь; жженая тряпка, заменявшая трут, исчезла…

Море проникло в глубину коридоров и все перевернуло, все разрушило в «Трубах»!

IX. Где же мы?

Печальное известие, сообщенное Пенкрофом, по-разному подействовало на его товарищей.

Наб, совершенно поглощенный радостью свидания со своим дорогим господином, едва его выслушал и нисколько им не озаботился.

Герберт очень встревожился и смутился.

Что касается Спилетта, то он преспокойно ответил:

– Ей-ей, Пенкроф, мне это решительно все равно!

– Все равно, господин Спилетт? Повторяю вам, что у нас нет огня!

– Экая беда!

– Нет и средства его добыть!

– Ну так что ж?

– Однако…

– Да разве Смит не с нами? – прервал Спилетт. – Разве у нас нет инженера Смита? Он найдет средство добыть огонь.

– Из чего?

– Из ничего!

Что было отвечать на это Пенкрофу?

Он сам разделял веру товарищей в Смита и его могущество.

Инженер был для всех идеалом, кладезем всех человеческих познаний, ума и находчивости. Они были убеждены, что лучше очутиться на необитаемом острове со Смитом, чем в самом оживленном городе без него. Они были уверены, что кто имеет счастье находиться со Смитом, тот ни в чем не будет терпеть нужды, что кто с ним, тому нечего ни унывать, ни отчаиваться.

Если бы этим людям вдруг объявили, что вулканическое извержение сейчас разрушит землю, что земля сейчас провалится в бездну Тихого океана, они бы безмятежно ответили:

– Здесь Смит! Поговорите об этом с ним.

Но пока инженер еще лежал в забытьи, прибегнуть к его изобретательности было невозможно, а потому приходилось довольствоваться весьма скудным ужином.

– Глухари съедены? – спросил Герберт.

– До последней косточки! – отвечал Пенкроф.