Таинственный остров

Смит, однако, с большим вниманием рассматривал их и, не открывая своей мысли товарищам, объявил, что очень скоро им предстоит отправиться на островок.

Берег, по которому следовали колонисты, был усеян бесчисленным количеством раковин, и многие из них доставили бы величайшее удовольствие зоологам, изучающим моллюсков. Среди этих раковин были фазианеллы, сверлильщики, тригонии и много других. Но куда более полезным открытием была устричная отмель, обнажившаяся при отливе.

Наб обнаружил ее во время отлива между скал, милях в четырех от «Труб».

– У Наба день не пропал даром! – воскликнул Пенкроф, рассматривая далеко простирающийся риф из устричных раковин.

– В самом деле, это счастливое открытие, – сказал Спилетт, – и если только правда, что каждая устрица ежегодно производит от пятидесяти до шестидесяти тысяч яичек, то у нас неистощимый запас.

– Только я думаю, что устрицы не очень питательны, – сказал Герберт.

– Ты не ошибаешься, – ответил Смит. – Устрица содержит весьма мало азотистых веществ. Для человека, который стал бы питаться исключительно ими, потребовалось бы не менее пятнадцати или шестнадцати дюжин ежедневно.

– Отлично! – ответил Пенкроф. – Мы можем истреблять их сколько душе угодно – и все-таки не скоро истребим эту отмель. Не взять ли несколько дюжин на завтрак?

И, зная наперед, что все их одобрят, моряк и Наб оторвали некоторое количество этих моллюсков, уложили в сеть из волокон гибискуса, где уже находился кое-какой запас провизии.

Затем начали подниматься по берегу, между дюнами и морем.

Смит время от времени посматривал на часы, чтобы загодя приготовиться к наблюдению за Солнцем, которое необходимо было произвести ровно в полдень.

Вся эта часть острова была пустынна до самого мыса Южной Челюсти.

Ничего не попадалось, кроме песка и раковин, смешанных с обломками застывшей лавы. Некоторые морские птицы посещали, однако, этот берег: чайки, большие альбатросы и дикие утки. Последние возбуждали в Пенкрофе алчное желание как-нибудь ими завладеть. Он пробовал было пускать в них стрелы, но без успеха, так как птицы не сидели на одном месте и их следовало бить на лету.