Великолепная Ориноко; Россказни Жана-Мари Кабидулена

Не откажись сержант Марсьяль от плавания в одной лодке, дни казались бы ему и Жану не такими бесконечными. Но дядюшка был непоколебим в этом вопросе, и племянник согласился с ним без малейших возражений. Так что юноше не оставалось ничего другого, как читать и перечитывать книгу своего соотечественника, отличающуюся такой точностью описаний, что вряд ли можно было найти лучший путеводитель по Ориноко.

Когда «Марипаре» и «Гальинета» вышли на середину реки, путешественникам открылся вид на простиравшиеся по обоим берегам холмистые равнины.

Около одиннадцати часов на левом берегу у подножия гранитных холмов показалась кучка домишек. Это была деревня Кабрута, где около четырехсот жителей размещались в пятидесяти хижинах. Метисы здесь вытеснили более белокожих, чем мулаты[62] индейцев гуамо. Однако в сезон дождей тут все еще можно было увидеть сделанные из коры лодки гуамо, которые приходят сюда ловить рыбу.

– Счастливого пути, сержант!

Капитан «Гальинеты» говорил по-испански, и Жан без конца задавал ему разные вопросы, на которые тот с удовольствием отвечал.

Вечером, когда лодка подходила к правому берегу, Вальдес сказал Жану:

– Это бывшая миссия капуцинов[63], давным-давно заброшенная.

– Вы собираетесь здесь остановиться? – спросил Жан.

– Обязательно, потому что к ночи ветер стихнет. Да и вообще по Ориноко плавают только днем: фарватер здесь часто меняется, и нужно видеть, куда вести лодку.

Действительно, по вечерам все лодки обычно останавливаются у берега реки или около какого-нибудь острова.

А потому «Марипаре» и «Гальинета» встали на якорь у Капучино. Поужинав купленными у рыбаков Кабруты дорадами[64], путешественники крепко заснули.

Как и предсказывал Вальдес, с наступлением темноты ветер стих и вернулся только утром, продолжая путь с северо-востока. Паруса были подняты, и лодки, подгоняемые попутным ветром, легко двинулись вверх по течению.

Капучино располагалась в устье Апурито, притока Апуре, дельта которой открылась путешественникам два часа спустя.

И тут господин Мигель озадачил своих спутников вопросом:

– Может быть, Ориноко – это вовсе не Гуавьяре и не Атабапо, а Апуре?

– Вот еще! – воскликнул господин Фелипе. – Апуре не может быть ничем иным, как притоком реки, которая в этом месте имеет ширину три километра.

– И вода в ней мутно-белая, – добавил господин Баринас, – в то время как воды Ориноко, начиная от Сьюдад-Боливара, светлы и прозрачны.