Таинственный остров

Должно быть, было около двух часов ночи, когда Пенкроф, успевший крепко заснуть, почувствовал, что его энергично расталкивают.

– Что такое? – вскрикнул он, просыпаясь и моментально, как все моряки, приходя в себя. Гедеон Спилет, склонившись над ним, повторял:

– Слушайте, Пенкроф, слушайте…

Моряк напряг слух, но ничего не услышал, кроме рева бури.

– Это ветер воет, – сказал он.

– Нет, – возразил журналист, – мне показалось, будто я слышал…

– Что?

– Лай собаки.

– Собаки! – вскричал Пенкроф, одним прыжком вскакивая на ноги.

– Да, отрывистый лай.

– Это невозможно! – воскликнул моряк. – Да и как вы могли при таком завывании бури…

– Вот, слушайте! – перебил его журналист. Пенкроф снова прислушался, и ему действительно показалось, что где-то раздался отдаленный лай.

– Ну что? – сказал Спилет, крепко сжимая его руку.

– Да, да, – взволнованно подтвердил Пенкроф.

– Это Топ! Это Топ! – вскрикнул Герберт, который тоже проснулся, и все трое бросились к выходу из Труб.

Выйти наружу оказалось нелегко – ветер валил с ног.

Наконец это удалось, но, чтобы не упасть, приходилось стоять, прислонившись к скалам. Пенкроф, Спилет и Герберт молча смотрели вперед, не будучи в состоянии вымолвить ни слова. Было совершенно темно. Вода, земля и небо сливались в глубоком мраке. Казалось, ни единый атом света не проник в атмосферу. Несколько минут журналист и его товарищи стояли на месте. Песок слепил им глаза, они промокли до нитки и едва держались на ногах. В минуту затишья до них снова донесся лай, но, видимо, довольно далекий. Лаять мог только Топ. Но был ли он один или с кем-нибудь? Более вероятно, что один. Ведь если бы Наб находился с ним, он, конечно, не замедлил бы вернуться в Трубы.

Не рассчитывая, что журналист его услышит, Пенкроф сжал руку Спилета, как бы желая сказать: «Подождите!», – и вернулся в пещеру. Через минуту он снова вышел оттуда с несколькими зажженными ветками в руках и замахал ими, оглашая воздух пронзительным свистом. Как бы в ответ на этот сигнал, вновь послышался лай, на этот раз уже ближе, и через минуту в пещеру со всех ног вбежала собака.

Пенкроф, Спилет и Герберт бросились следом за ней.

– Это Топ! – закричал Герберт.

Действительно, это был Топ – великолепный экземпляр смешанной англо-нормандской породы. От своих предков он унаследовал резвость ног и тонкое чутье – отличительные качества хорошей гончей.

Но собака Сайреса Смита была одна.

Ни ее хозяина, ни Наба с ней не было.