Доля правды

Шацкий вкратце изложил Соберай свой разговор с Будником. Разумеется, Эльжбета не встретилась с ней ни в понедельник, ни позднее; в последний раз они разговаривали по телефону в воскресенье, когда поздравляли друг друга с праздником.

– Откуда ты знал, что он врет? Шестое чувство?

– Опыт.

Потом рассказал о своей переписке с журналом «Лезвие». По мере того как он излагал подробности, она бледнела все больше, а ее глаза округлялись.

– Скажи, что это шутка, – выдавила она наконец из себя.

Он покачал головой, удивившись ее реакции.

– Ты понимаешь, что это значит?! – Ей пришлось повысить голос – рядом работала пила, Мясницкий вскрывал грудную клетку.

– Тот, кто подбросил нож, надеялся, что дело просочится в СМИ и начнется очередное польско-еврейское кликушество, а в такой обстановке нам будет труднее работать, потому что бо?льшую часть времени придется проводить на пресс-конференциях. Спокойно, я и не через такое прошел. Газетам и телевидению любая тема наскучивает на третьи сутки.

Соберай крутила головой. Скривилась, услышав неприятный хруст, – Мясницкий перепиливал ребра.

– Тут обычным кликушеством не пахнет, – заметила она. – Здесь целыми неделями будут топтаться журналисты. В Сандомеже, как нигде, живо предание о заклинании кровью, а польско-еврейские взаимоотношения принимают здесь разные формы – от мирного сосуществования до обвинений и кровавых погромов: последние антисемитские выступления случились тут сразу же после войны.

Если кто-то, не дай Боже, произнесет «ритуальное убийство», нам крышка.

– Ритуальное убийство – сказка, – спокойно ответил Шацкий. – Каждый знает, что это сказка, ею пугали детей, чтобы были послушными, иначе придет плохой еврей и съест их. Не будем впадать в истерику.

– Не такая уж и сказка. Еврей – не волк и не злая царица, это реальный человек, которому можно предъявить претензии. Знаешь, как все выглядело? Мать-христианка не уследила за ребенком, а потом в крик: дескать, евреи похитили и убили.

Слово за словом, и оказывалось, что этих евреев мало кто тут любит, кто-то им задолжал, а поскольку нашелся повод – неплохо бы и поджечь детоубийцам пару лачуг и мастерских.

– Хорошо, тогда не сказка, а давно минувшая история. Евреев и мастерских уже нет, обвинять некого, поджигать нечего. Тот, кто подбросил эту бритву, наверняка хочет, чтобы мы пошли по этому следу.

Соберай тяжело вздохнула.