Доля правды

И что придумали наши дошлые землячки в Германии? Они придумали этот значок и говорят немцам: вот половинка свастики, немцы строят умное лицо, кивают, дескать, да-да, это имеет смысл, у настоящих немцев своя целая, непревзойденная свастика, а у поляков в Германии только половинка, гут, гут, ошен хорош польский свиня. Ферштейн?

– Чего же тут не ферштейн, я всё ферштейн, – процитировал Шацкий «Мишку»[39 - «Мишка» – кинокомедия Станислава Бареи (1981 г.). Множество цитат из фильма до сих пор живет в разговорном языке.

– Понятно, для наших это полная противоположность того, что собой представляла свастика. Родло было и остается символом связи немецких поляков с родиной, символом Союза поляков Германии.

– А название? От «рало»[40 - Рало – старославянское название сохи, плуга. Ср. с русским «орало».]?

– Нет, это неологизм, составлен из слов «семья» и «герб»[41 - Rodlo – rodzina (семья) + godlo (герб).], ясно? Первый слог – от слова «семья», второй – от слова «герб».

Шацкий кивнул.

– И что? Союз все еще существует?

– Насколько мне удалось разузнать, не только существует, но и активно действует, их центр находится в Бохуме. Организация призвана поддерживать поляков, представлять их интересы в различных учреждениях, помогать в трудных ситуациях, это своего рода неправительственное консульство. Среди членов сильно укоренилось национальное сознание, ведь союз возник в двадцатые годы, и им предстояло действовать во время расцвета нацизма – догадываешься, наверно, что это значит.

– Конфискация имущества, аресты, расстрелы, лагеря смерти.

– Именно. Поэтому сегодня родло является также символом мученичества, непреклонности, всего, что польское, – его охотно используют националисты, например несколько харцерских[42 - Харцеры – польские скауты.] отрядов.

– «Националисты» в смысле: «Он и она – нормальная семья»[43 - Лозунг против заключения однополых браков и партнерств, часто используемый партией Ярослава Качиньского «Право и справедливость».

– Нет, скорее разумные националисты, патриоты.

– Разумные националисты?! – фыркнул Шацкий. – Теперь играем в оксюмороны?

Соберай пожала плечами.

– Может, в Варшаве оно и не модно, но в глубинке некоторые гордятся тем, что они поляки.

– Не далее как вчера ты мне объясняла, что житье настоящего поляка в Сандомеже имеет довольно темную изнаночную сторону.