EBOLA. Восставшие

Ведомая инстинктами, она понимала, путь назад отрезан, а потому что было мочи, мчалась вперед. Кирилл едва поспевал.

От страха сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумело, а перед глазами расплывались темные круги. Позади все еще слышались ужасающие вопли. Останавливаться нельзя. Иначе то, что кричало позади, могло их настигнуть. Вместе они добежали до Рижского путепровода и, только миновав мост, смогли чуть-чуть замедлиться. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, щеки горели, но они продолжали путь.

Впереди лежало еще несколько километров ночи, страха и ужаса. И их нужно пройти, во чтобы то ни стало!

День тот же.

На платформе Проспекта Мира было светло. После ночной темноты, свет казался неуместным и слишком ярким. Вокруг стояли люди. Со стороны они представляли собой странное пугающее зрелище – на лицах маски, по большей части самодельные, руки покрывали резиновые перчатки и длинные рукава одежды. И не смотря на летнюю жару все до единого укутаны в одежды. Каждый сантиметр тела, который мог служить лазейкой для вируса, тщательно скрыт.

Люди с опаской озирались на других. Никто даже не пытался заговорить или подойти близко к другому человеку. Всех сковывал страх. Сейчас они превратились в стайку загнанных животных, одержимых одной единственной целью – выжить.

Кристина заметила, как одна женщина в обычной медицинской маске пристально разглядывает их. На всякий случай девушка отошла подальше. Все это время она ни на секунду не выпускала руку брата.

Ждали. А поезда все не было.

Так прошло минут десять и люди начали заметно нервничать, как вдруг издалека донесся знакомый грохот. Пассажиры не сводили глаз с тоннеля. Пристально вглядывались в густую темноту и напряженно ждали. Звук все нарастал, приближался, и вскоре стал отчетливо слышен металлический грохот колес. Вот из глубины тоннеля вынырнули два луча света, озарив их лица. По толпе прошелся радостный шепот.

Военные не обманули! По кольцевой действительно запустили поезд!

Набившись в вагон, все замерли в ожидании.

Отрезанные от привычного мира, офисов, кафе, любимых мест, люди взволнованно разглядывали внутреннее пространство поезда. Они с благоговением вслушивались в нарастающий гул поезда, и в сердце каждого расцветала надежда. Возможно, это не конец и все еще может быть по-прежнему. На Комсомольской к ним присоединились еще выжившие. В вагоне ощутимо потеплело от робких взглядов, прикосновения соседских плеч.