EBOLA. Восставшие

Парни продолжали гоготать, подкалывая друг друга. Их голоса эхом разносились по площади и мягко тонули в белой пелене снега. Вот уж кого не брала ни беда, ни горе. Вкалывая с утра до ночи, балансируя на грани жизни и смерти, солдаты не унывали, находя силы шутить.

– Рыжий, завязывай, – раздраженно кинул Дэн и, дойдя до полога санитарной зоны, резко развернулся.

– А, че сразу Рыжий? – Обиженно возмутился друг. Его веселый нрав был известен всем, а потому у Дэна не возникло сомнений, кто зачинщик утренних шуток.

Уловив настроение командира, ребята мигом утихли. Как раз подоспели Михей с Игорем. Стоя лицом к команде, Данила пересчитал глазами присутствующих. Этим ранним утром на площади их собралось девять, он был десятым. – Все в сборе. Итак, нам предстоит очередной рейд за продовольствием. Напоминаю, ничего кроме – муки, консервов, соли, крупы… – он вновь обвел всех серьезным взглядом, – в общем, список вам известен, так вот ничего кроме этого не брать! Никаких фенечек, шмоток, – на Андрее его взгляд задержался чуть дольше.

В ту же секунду пухлое, больше похожее на детское, лицо солдата скромно потупилось. И оба прекрасно знали почему.

Девушка Андрея, с которой он познакомился и сошелся в лагере, умело пользовалась его положением, подговаривая молодого человека привозить из рейдов что-нибудь ценное. А двухметровый Андрей с кротостью ласкового теленка на все соглашался, рискуя жизнью, ради капризов любимой.

Дело в том, что в лагере можно было достать все или почти все, при условии, если у тебя есть что предложить взамен.

Сделав гигантский виток, пережив деньги, биржи, интернет-магазины и прочие явления, история вернулась к истокам, доказав, что ничего более вечного, чем натуральный обмен, не существует. Деньги, драгоценности потеряли всякий смысл, превратившись в труху. Зато предметы первой необходимости: лекарства, теплые вещи, мыло, уголь, зубная паста – стали на вес золота. И солдаты, совершавшие рейды, частенько прихватывали из магазинов и складов различные товары, чтобы повыгоднее их обменять. Однако, Данила Зорин был против неоправданного риска, не позволяя своим ребятам брать что-либо, выходящее за рамки необходимого.

– Разрешается только теплая одежда. Жителям требуются пуховики, сапоги и прочее. Но это в самом конце, – он прочистил горло и невольно вновь взглянул на окно. Девушка все еще была там и наблюдала на происходящим на площади.