Волшебный город. Тайны бродячей таверны

Честно сказать, я бы предпочла увидеть первым клиентом кого-нибудь более безобидного на вид, так как выглядел он пугающе. То ли дело было в его тяжёлом взгляде, в глубине которого копошилось что-то невыразимо кошмарное, то ли такое впечатление создавалось из-за глубоких морщин (для Пряниксберга это было непривычно, здесь я вообще пока не видела морщинистых людей), которые будто шрамы рассекали лоб и щёки, то ли в зверском выражении его лица… не знаю.

Он поклонился хозяину таверны, будто выполнял некий ритуал, а потом подошел ко мне и очень-очень тихо сказал:

– Если я внушаю вам страх или опасение, скажите, я пойму и тут же удалюсь.

А я вдруг поняла, что у него есть какая-то неразрешимая проблема, которая мучает его, выгрызает изнутри. И он отчаялся найти выход. Это понимание было таким острым, что меня аж в пот бросило.

– Нет, – хрипло сказала я. – Я должна попробовать. Я чувствую, что… эээ… – Хотелось сказать: «Что вам нужна помощь», но мне внезапно пришло в голову, что для этого конкретного человека подобная формулировка прозвучит оскорбительно.

Он презирает слабость и до последнего будет отрицать все её проявления. Поэтому я в последний момент исправилась: – Что мой дар нужен вам больше, чем другим.

Он, помедлив, кивнул. И в тот же миг его суровое лицо перестало меня пугать. Что-то зудело внутри меня, требовало выхода. Не особенно задумываясь, я сделала уже знакомую мне процедуру: достала блаженику, высыпала в аппарат, извлекла прозрачное желе, кинула туда точно те же самые приправы.

Меня буквально трясло от понимания, что этому человеку ну просто позарез нужна помощь, причём как можно скорее. Это чувство так захватило меня, что контролировать свои руки было довольно сложно, поэтому я просто пошла по самому простому пути и произвела ту же последовательность действий, что и раньше, только бы не потерять это мощное подключение к чужому состоянию. Задумайся я хоть на секунду, попытайся я включить фантазию и придумать новый рецепт, и всё, связь разорвалась бы.

Закончив готовить коктейль, я позволила себе стряхнуть наваждение и впервые осмысленно взглянула на получившийся результат.

Мужчина, а с ним и весь зал, смотрели туда же.

В этот раз узор в коктейле выглядел чрезмерно ярким. Большой распустившийся внутри кроваво-красный цветок с тонкими белыми и чёрными прожилками, казалось, вытягивал все краски из окружающего пространства. Однако же, хоть в нём и было что-то невыразимо жуткое, но при этом присутствовала и странная гармония.