Шоколадница

Сие побудила руководство, несмотря на мольбы тётушки Лиды, отстаивавшей право каждой на высшее образование, отстранить Иду от курсов.

Теперь Ида пространно шаталась по улицам Петербурга в не самую подходящую для сего занятия погоду. Невысокая девушка со светлой головой, закутанная в тёмно-коричневую шубу, торопливо перебирая нечувствительными более из-за холода ножками по белоснежной поляне, двигалась прямиком к дому приютивших её родственников.

***

На пути домой, у очередного поворота, Ида остановилась, завидев краем глаза незнакомую витрину, богато обставленную манящими сладостями.

Через запотевшее стекло это обилие слабо виднелось, но, несомненно, ласково влекло к себе. На секунду задумавшись, Ида постояла, уставившись по ту сторону витрины, но поняв, что мороз пробирается к недрам её создания, фрейлейн мигом юркнула в магазинчик, вывеска на котором гласила «Шоколадный поцелуй».

Хозяин лавки с явным изумлением взглянул на ворвавшуюся из ниоткуда девушку, но сразу же, боясь спугнуть своим недружелюбием предполагаемую покупательницу, сменил недовольное выражение лица на радушное и приветливое.

– Здравствуйте, – улыбнулся полный господин сорока лет.

Ида оторвала взгляд от сладкого и растерянно ответила:

– Здравствуйте.

– Чего желаете? – с натянутой улыбкой, но вполне вежливо полюбопытствовал продавец.

– М… Я… – девушка снова обратилась к океану всевозможных десертов, не знаю, на чём заострить своё внимание, – Мне, пожалуйста, вот этот liebesknochen[1 - Эклер (дословно – «любовная косточка»; нем.

)].

Продавец недоумённо посмотрел на говорящую с сильным акцентом красавицу с щекастым, добрым, румяным лицом, обрамляемым золотистыми локонами.

– Что, простите, вам? – переспросил он, стараясь оставаться приветливым.

– Вот это, – Ида так резво тыкнула пальцем, указывая на приглянувшийся ей эклер, что тронула шоколадную глазурь, которой тот был украшен.

– Я вас понял, – холодно ответил продавец.

– Ой! – воскликнула бывшая курсистка, оттянув руку, и, отвернувшись, облизала испачканный палец.

Продавец тем временем уложил заварной пирожок в маленькую коробочку и огласил цену:

– Тридцать копеек.

– Что?! Да за такой… да… такую цену! Да вы… – заикаясь, возмущалась покупательница.