Шоколадница

Ида, спустя пару нереализованных попыток начать разговор о сути своего прихода, продолжила, нервно перебирая пальцами:

– Господин продавец, я хотела бы узнать, не нуждаетесь ли вы в помощниках?.. Понимаете, мне нужна работа. Я могла бы подменять вас… Или вы могли бы только готовить, а я – продавать, или наоборот… Что скажете?.. Только не прогоняйте меня. Я буду честно работать.

Глаза продавца пугающе блеснули исподлобья.

– Поплачь ещё, – прервал он речь молодой девушки и, помолчав, добавил, – Откуда я знаю, как ты будешь работать? Приходили такие же.

Плакались, просили работы, а то и приюта. Проститутки, в основном. И что? Поначалу всё хорошо: работают, а после – опоздания, прогулы. Бывало и хуже – претензии, споры, крики. Одному всегда спокойнее.

– Но пожалуйста! Я не многого прошу!

– Да, и так тоже говорили.

Ида капризно надула губы, но мигом опустила голову, дабы мужчина не заметил этого.

– Работать больше не кем, что ли? – ехидно усмехнулся лавочник.

В ответ – тишина.

– А готовить-то умеешь? – более серьёзно спросил господин.

– Да, – в несвойственной ей манере проговорила Ида.

– Продавщицей раньше работала?

– Нет.

Мужчина нахмурился, однако решил продолжить собеседование:

– А кем работала?

– Никем.

– Никем?! – вспылил тот, – Такая взрослая девушка, и ещё не работала?! Барышня, вы явно не из бедных. Это и по вашей одёже видно.

Что это вас побудило пойти в продавщицы? Или это новое развлечение в «высшем» свете? Может, я вас разочарую, милочка, но это всё же, как-никак, труд.

Теперь полный господин глядел на красавицу с неприкрытым интересом.

– Я прекрасно вас понимаю.

– Ничего прекрасного.

Ида приподняла наконец голову и посмотрела в лицо продавца. Оно всё было изрезано морщинами; узкие губы прямо и строго, может, даже слегка высокомерно, складывались в ровную полосу; тёмные, холодные и бесстрастные глаза были опоясаны сине-фиолетовыми кольцами.

На затылке у мужчины виднелась обширная лысина, и тот недостаток волос, который, вероятно, ощущал хозяин, он восполнял наличием густых бакенбард, бистровый цвет которых разбавлялся редкой серебристой сединой.

– Я действительно не из простой семьи, – продолжила барышня, – однако светских забав никогда не любила.