Чужое тело, или Паззл президента

Боялись, надо думать, что по нему можно будет определить, с кем она разговаривала накануне. В кармане комбинезона, или как он там в больнице называется, у нее нашли мелкие осколки, предположительно от раздавленной во время наезда на нее ампулы. Содержимое отправили на экспертизу.

– В конторе?

– Всё вроде спокойно. Ваша секретарша Анна Николаевна уже несколько раз спрашивала меня, как вы себя чувствуете, почему не звоните ей и когда выйдете на работу.

– Надо было, конечно, позвонить ей. Столько лет уже вместе… А говорят, что у меня?

– Считается, что острый гастрит.

Не знаю уж, кто это решил, но все повторяют: гастрит. А так всё по-старому.

– Хорошо.

* * *

Когда Петр Григорьевич не без труда поднялся из скверика по нескольким ступенькам лестницы и подошел к поэту, он сразу же увидел Семена Александровича и отметил, что описал он себя на редкость точно: неопрятного вида старик с всклокоченной головой и спутанной бородой. Только что соломы в них не было. Хотя, если присмотреться, не такой уж и старик.

Если и старше его, то лет, наверное, на пять, не больше.

Семен Александрович поймал его взгляд, кивнул, да, мол, вы не ошиблись, и приглашающе похлопал рукой по пустому месту на скамеечке рядом с собой.

– Добрый день, – кивнул ему Петр Григорьевич.

Семен Александрович кивнул в ответ и внимательно, как бы оценивая, посмотрел на него.

– Садитесь, Петр… э… да.. Григорьевич, и выслушайте меня, пока скамейка пуста.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Как вы думаете, если бы мы обсуждали, как, допустим, ограбить банк, стали бы мы это делать рядом с двумя парнями, сосущими пиво, или настороженным и изнывающим от скуки пенсионером?

– Значит, будем банк брать?

– В чем-то еще хуже.

Ну да это… как это сказать… в общем виде…

– Не стесняйтесь, Семен Александрович.

– Я не стесняюсь, Григорий Петрович.

– Петр Григорьевич, с вашего разрешения.

– Простите Христа ради старого… этого… ну, конечно же… Теперь к делу…

Петру Григорьевичу показалось, что от его собеседника пахло чем-то неприятным: похоже, давно не мытым телом и несвежим бельем.

И еще потягивало чем-то кисло-собачьим.

– Я, как я вам уже говорил, наверное, выжил из ума, если, впрочем, и был там когда-то. Вопрос, без излишнего кокетства, довольно спорный. Скорей всего, не был. М-да…Поэтому наберитесь терпения. Вам покажется, что я буду петлять, как заяц, всё кругом да около. Но на самом деле, чтобы самолет поднялся в воздух, нужен разбег.